После того, как Тио сбежала из дома матери, она пожила несколько дней у Йойки. Его родители очень тепло отнеслись к девочке и предложили переехать хоть насовсем. Но Тио связалась со своей бабушкой, которая жила аж на другом конце города. Бабушка была старенькая и больная, и Тио попросилась пожить к ней. Она призналась, что давно уже хотела жить с бабушкой, но от неё было слишком далеко добираться до школы и художки, да и мать была против. Мать и сейчас была против, но Тио её больше не слушала. Она сказала, что лучше будет вставать в пять утра, чтобы добраться до школы, и устроится на работу, чтобы обеспечить себя и больную бабушку, чем снова вернётся к матери, способной погубить и растоптать её мечту.
Йойки же сказал, что будет помогать ей всем, чем сможет. Они стали друг другу как будто ближе за эти дни.
- Значит, уйдя от матери, ты почувствовала себя более свободной? – спросил Йойки.
- Да, наверное. У меня как будто исчезли тиски, сдавливающие грудь. И если бы не ты, Йойки, я никогда не решилась бы на это. Наверное, я просто поддалась бы матери и бросила рисовать. Спасибо тебе за всё.
- Ну что ты, - улыбнулся Йойки. – Ты смущаешь меня. Я ничего особенного не сделал.
- Ты просто помог мне понять саму себя. А это очень много значит. И теперь мне даже дышится легче.
- Я рад, - прошептал Йойки и поднял голову к небу.
Пошёл снег.
И Йойки спросил себя: «А что же сжимает в тиски мою грудь? Почему мне так тяжело дышать? Ведь никто не давит на меня. У меня нет матери-истерички. Мне ничего не запрещают. Так почему же я не чувствую себя свободным?».
Снег падал крупными хлопьями. Тио подставила под него раскрытую ладонь, на которую сразу упало несколько пушистых снежинок. Но долго любоваться их красотой не удалось – снежинки растаяли от человеческого тепла, оставив после себя лишь крошечные слезинки.
- Замёрзла? – спросил Йойки, накрыв её ладонь своей.
- Нет, - Тио отчего-то смутилась и отдёрнула руку.
Они постояли какое-то время молча, а потом Тио сняла с шеи фотоаппарат.
- Давно хотела запечатлеть вид, открывающийся с твоего балкона.
- А мне он не нравится. Тоскливый какой-то.
- Он не тоскливый. В нём есть что-то пронзительно-грустное. И прекрасное.
- Будь осторожна…
Тио забралась не небольшое возвышение и вся вытянулась вперёд, сосредоточившись на открывающейся в объективе панораме.
Сделав несколько благополучных снимков, Тио вытянулась ещё и встала на цыпочки, чтобы сфотографировать небо с летящими по нему птицами.
- Ты ведь боишься высоты, слезай… – Йойки начал паниковать.
- Ничего, я уже почти-почти… Здесь так красиво!
Но неожиданно фотоаппарат дрогнул и чуть не выскользнул у Тио из рук. Она вздрогнула всем телом и подалась ещё вперёд, чтобы удержать его, но перегнувшись слишком сильно через перила балкона, сама потеряла равновесие.
На какой-то миг Йойки пронзил холодный липкий ужас – ему показалось, что сейчас Тио упадёт. И, наверное, так и было бы, если бы Йойки не успел поймать её за талию и удержать. Тио тихонько вскрикнула, сердце Йойки подпрыгнуло в горлу. Он держал её так крепко, как только мог.
Всё это случилось за каких-нибудь несколько секунд, а Йойки казалось, что время в тот момент остановилось. Время просто исчезло. И остался только он сам, его ледяной страх и падающая Тио.
Тио спустилась с возвышения и вцепилась в Йойки. Чудом спасённый фотоаппарат опустился на пол. Йойки продолжал прижимать Тио к себе, а снег продолжал идти.
- Я так испугался, - прошептал Йойки.
- Я тоже, - голос Тио дрожал. – Прости меня.
- Но я ведь обещал не отпускать тебя, помнишь?
- Да…
- Тио.
- Йойки.
Они смотрели друг другу в глаза, и неизвестно, кто к кому потянулся первым. Быть может, это случилось одновременно.
Поцелуй был короткий, лёгкий, несмелый. И губы были такими тёплыми, а ветер – холодным, неистовым. Снежинки касались кожи и таяли. А Тио и Йойки стояли словно на вершине снежного мира и не разжимали объятий.
В тот момент они по-настоящему принадлежали друг другу, а весь мир принадлежал им.
- Я никогда ни с кем не целовалась, - прошептала Тио спустя какое-то время.
- Я тоже, - сказал Йойки. – Ты извини, если что не так…
- Нет, всё так, - улыбнулась Тио и положила голову ему на плечо. Щёки её пылали.
Казалось, они могут стоять вот так, обнявшись, ещё очень долго. Но балконная дверь неожиданно скрипнула, и на пороге возникла мама Йойки.
- Ой! – воскликнула она. – Я забыла постучаться!
- Мама! – взревел Йойки, ставший весь пунцовым. – Зачем ты пришла?!
- Да вот… хотела позвать вас пить чай. Здесь же такая холодина! Тио простудится… в общем, - она сама смутилась и засмеялась. – Приходите на кухню, - и, подмигнув Йойки, скрылась.
- Вот всегда она так! – ругался Йойки. – Кто просил её заходить?!
А Тио вдруг закрыла рот ладошкой и засмеялась.
- Ты чего? – опешил Йойки.
- Ты такой смешной! – Тио уже хохотала вовсю. – И твоя мама тоже! Вы оба такие… такие… – Тио не могла договорить – её душил смех.
