В глубине души папе всегда хотелось иметь «хорошую» машину. Хорошими считались сначала «Победа» и «ЗИМ», на них ездили в основном отставники–военные. Наш папа не был отставником, хотя и провёл в армии семь лет, из них первые два — на фронте, после чего война кончилась, но его год, 1925–й, ещё пять лет не отпускали по домам, а папе очень хотелось домой, потому что к тому времени он уже успел жениться на нашей маме и мечтал поскорее к ней приехать. К «Победе» и «ЗИМу» папа оставался как будто равнодушным или виду не показывал, но когда появилась «Волга», папа затосковал, — «Волга» ему очень нравилась, она стала голубой, несбыточной мечтой его жизни. Потом начали выпускать «Жигули», и город стал быстро наполняться этими лёгкими и быстрыми автомобилями, демонстрируя рост благосостояния населения. И даже одни наши соседи по дому купили себе «Жигули» вызывающе красного цвета. Папа был сражён, он открыто завидовал соседу и говорил маме:
— Видишь, Правицкие деньги на барахло не тратят, скопили — купили!
На что мама резонно отвечала, что у Правицких двое детей, а у нас четверо, и все одеты, как куколки. Мама не умела копить деньги, я вообще удивляюсь, как они смогли купить хотя бы такую машину, наверное, она совсем дёшево стоила.
До «Москвича» у папы был тяжёлый мотоцикл с коляской, а до мотоцикла — велосипед. Во времена велосипеда мы ещё жили на частной квартире, вернее, в частном саманном домике на улице Степной, состоявшем из двух крошечных комнат и кухни, в которой спала наша бабушка. Хозяйку дома, пожилую тётку, мы видели раз в месяц, когда она приходила за квартплатой. Папа приделал на велосипед впереди своего сиденья маленькое креслице с подушечкой и сажал туда меня или Неллю, чтобы повезти, например, в гости к своей матери, нашей бабушке Даше. Что касается мамы, то она тоже могла бы ехать — сзади, на багажнике, но маме это почему‑то не нравилось, кроме того, она не слишком ладила с бабушкой Дашей. Я и сейчас вижу папу на том велосипеде, на руле у него прикручена сетка крупной вязки, а в ней завёрнутый в газету свёрток, это обед, с которым он едет на работу, там четвертинка серого хлеба, кусок сала и луковица.
Потом велосипед был продан, и куплен мотоцикл. Он был чёрного цвета, большой и очень громко тарахтел. Во времена мотоцикла у нас ещё не было Тарзана, а была его мать, Джульетта — красивая немецкая овчарка, серая с подпалинами, которую папа очень любил. Когда она умерла (её отравили злые соседи), папа долго сидел на кухне, закрыв лицо руками, и мы подглядели, что он плачет по–настоящему. Тогда и мы с Неллей дружно и громко заревели, потому что никогда до этого не видели, чтобы папа плакал. Эта Джульетта слышала за три квартала, когда он возвращался домой на мотоцикле, и начинала рваться с цепи и лаять, так мы узнавали, что едет папа. На мотоцикле ездить было лучше, чем на велосипеде, у него была довольно глубокая коляска, папа сажал нас туда и накрывал до подбородка дерматиновым чехлом, так что торчали одни головы. Ветер дул нам в лицо, ехать было хорошо, но и немного страшно: на не мощёных улицах мотоцикл так подпрыгивал, что казалось, коляска вот–вот оторвётся, и папа уедет, а мы останемся на дороге. Потом папа продал мотоцикл и купил «Москвич», и тогда же мы переехали на новую квартиру — в тот самый барак на семь семей. Но больше, чем на «Москвич», наши родители уже не потянули, он так и остался единственным автомобилем в папиной жизни.
Теперь я думаю, что страсть к автомобилю и вообще к технике появилась у папы на войне. В Краснодаре времён его юности верхом богатства было иметь наручные часы и велосипед. Кое у кого они были, но только не у папы. Пацаном он ходил летом по городу в чёрных сатиновых трусах и босиком, в таком виде его даже пускали в кинотеатр «Геркулес», находившийся на центральной улице города, Красной. На войну папу забрали в 1943–м, когда ему только–только исполнилось 18. От Краснодара до Ростова, рассказывал папа, шли пешком, и идти было даже весело, — впервые он уходил из дома, впервые видел новые незнакомые места, рядом были такие же, как он, молодые ребята, и всем им не терпелось поскорее попасть на фронт.
