Флетчер взглянул со сцены на группу журналистов, стоявших перед ним. Гарри улыбнулся. Это был один из семнадцати вопросов, на которые они минувшим вечером подготовили ответы.
— У меня нет богатого опыта, — признался Флетчер (как он надеялся, обезоруживающе), — но я родился, вырос и получил образование в Коннектикуте; потом я уехал в Нью-Йорк работать в одной из самых престижных юридических фирм страны. Я вернулся домой, чтобы применить свои знания на пользу жителям Хартфорда.
— Не думаете ли вы, что двадцать шесть лет — это слишком ранний возраст для того, чтобы указывать нам, как мы должны строить свою жизнь? — спросила молодая женщина, сидевшая во втором ряду.
— Я начал в том же возрасте, — ответил Гарри, — и ваш отец никогда не жаловался.
Двое или трое старых щелкопёров ухмыльнулись, но молодую женщину не так-то легко было сбить с панталыку.
— Но вы тогда только что вернулись с мировой войны, сенатор, и у вас было три года опыта фронтового офицера. Могу я спросить вас, мистер Давенпорт, не сожгли ли вы свою призывную повестку в разгар вьетнамской войны?
— Нет, я не получил повестки, — ответил Флетчер, — но если бы я её получил, я пошёл бы сражаться.
— Можете вы это доказать? — спросила журналистка.
— Нет, — ответил Флетчер. — Но если вы прочтёте мою речь на дебатах первого курса Йельского университета, у вас не останется сомнений о том, каковы были мои тогдашние взгляды на эту тему.
— Если вы будете избраны, — спросил другой журналист, — будет ли ваш тесть суфлировать вам из-за кулис?
Гарри увидел, что вопрос раздражил Флетчера.
— Успокойтесь, — прошептал он. — Он просто делает свою работу. Отвечайте, как мы договорились.
— Если я буду избран, — ответил Флетчер, — очень глупо будет с моей стороны не воспользоваться огромным опытом сенатора Гейтса, и я перестану с ним советоваться только тогда, когда сочту, что он уже ничему меня не сможет научить.
— Что вы думаете о поправке Кендрика к финансовому законопроекту, которая сейчас обсуждается в палате? — Этот мяч был запущен из левого угла, и он был
— В той степени, в которой эта поправка касается граждан пенсионного возраста, мне кажется, она дискриминирует тех, кто уже вышел на пенсию. Большинство из нас должно будет когда-нибудь выйти на пенсию, а, как я помню, Конфуций сказал, что цивилизованное общество — это то общество, которое обучает свою молодёжь и заботится о своих стариках. Если я буду избран, то, когда поправка Кендрика будет дебатироваться в Сенате, я проголосую против неё. Принять плохой закон можно быстро, но чтобы его отменить, нужны годы, и я буду голосовать только за такой законопроект, который, на мой взгляд, может быть практически внедрён.
Гарри откинулся на стуле.
— Следующий вопрос, — сказал он.
— В своей автобиографии, мистер Давенпорт, которая, я должен сказать, выглядит весьма впечатляющей, вы утверждаете, что вы уволились из фирмы «Александер, Дюпон и Белл», чтобы баллотироваться на этих выборах.
— Да.
— Ваш коллега мистер Логан Фицджеральд тоже уволился почти в то же время?
— Да, это верно.
— Есть ли какая-нибудь связь между его уходом из этой фирмы и вашим?
— Совершенно никакой, — твёрдо ответил Флетчер.
— На что вы намекаете? — спросил Гарри.
— Просто мне позвонили из нью-йоркской фирмы и попросили меня это выяснить, — ответил журналист.
— Это был, конечно, анонимный звонок? — задал вопрос Гарри.
— Я не могу раскрывать своих источников, — ответил журналист, стараясь не ухмыляться.
— На случай, если ваша нью-йоркская фирма не назвала вам фамилию звонившего, я вам её сообщу после конференции, — резко сказал Флетчер.
— Что ж, я думаю, на этом мы закончим, — подытожил Гарри, прежде чем кто-нибудь смог задать ещё вопрос. — Благодарю вас за то, что вы сюда пришли. Вы сможете регулярно задавать кандидату вопросы на еженедельных пресс-конференциях во время предвыборной кампании.
— Это было ужасно, — сказал Флетчер, сходя со сцены. — Мне нужно научиться сдерживать свой темперамент.
— Вы вели себя превосходно, мой мальчик, — похвалил его Гарри, — и к тому времени, когда я покончил с этими паршивцами, они запомнили только одно — ваш ответ про поправку Кендрика к финансовому законопроекту. Настоящая битва начнётся, когда мы узнаем, кто будет кандидатом от республиканцев.
— Что вы о ней знаете? — спросил Флетчер, когда они шли по улице.
Естественно, Гарри знал о Барбаре Хантер всё, что о ней можно было знать: как-никак, она была его противником на двух предыдущих выборах и бельмом на глазу в годы между выборами.
— Ей сорок восемь лет, она родилась в Хартфорде, дочь фермера, училась в местной школе, а затем в Коннектикутском университете, она замужем за успешным руководителем рекламного агентства, имеет трёх детей, все трое живут в нашем штате, и сейчас она — член конгресса штата.
— Ну а хоть какие-нибудь недостатки у неё есть? — спросил Флетчер.
