Пока Атон вспоминал, женщина ушла и Иезавель с Вейлой вошли в комнату, где лежала девушка. Сильная, красивая. Даже без сознания, на грани жизни и смерти, она была необычайно прекрасна. Черные прямые волосы были заплетены в косу. Серые глаза были закрыты. Смуглая кожа не изменилась. Никто ничего не говорил. Все просто смотрели на лежащую без сознания.
-Мне нужно идти. Если… Буду нужна, Ностас поможет вам найти меня,- Иезавель вышла первая. Следом за ней удалилась Вейла, сказав:
-Я буду у нее. Придешь – поговорим.
Молодой человек только кивнул, не отводя глаз от возлюбленной, над которой уже висела смерть. Он винил себя, понимая, что после ее гибели, здесь ему ничего не будет нужно. Ни вечная жизнь, ни что-либо еще. Атон гладил руку девушки, а сам еще и еще раз вспоминал тот проклятый момент, когда она сорвалась. «Идиот! Я должен был остановить ее!» - он сам себя казнил. В какой-то момент ему даже пришла мысль – а что, если поцелуй сработает? Ведь может же такое быть?
Он нежно-нежно поцеловал Кеби, но она не шевельнулась. Даже глаз не открыла. Молодой человек разочарованно вздохнул и сел на место. Через полчаса он ушел. Шел к Кеби домой Атон с большой неохотой. Во-первых, там не было ее самой, а во-вторых… Не очень-то хотелось выслушивать нотации Вейлы. Он был уверен, что оборотень сначала накинется на него с упреками и обвинениями. И в принципе, она была права. Вампир обещал беречь свою любимую, но не сдержал слова.
Бастет в тот же момент чтила память Джона в компании Джеймса. Она выпила уже достаточно и желала послушать еще раз какую-нибудь историю о Джоне, которые часто рассказывал вампир своей любовнице.
-Расскажи что-нибудь интересное о нем,- попросила вампиресса.
-Ты знала, что Джон был чудовищем? – неожиданно для себя сказал собеседник. Он словно бы говорил сам, но в то же время против своей воли.
-Что?! – опешила Бастет. Она никогда не слышала таких слов о погибшем возлюбленном от его друга.
-Это было до тебя. Элиа была красива, скромна, умна. Но смертна. Это было то, что нужно для него и его излюбленной игры. В тот день, когда он слетел с катушек, она отказалась быть с ним. Это был удар ниже пояса. Джон не мог смириться, что смертная девка отказала ему. Ему! Тогда в запале гнева он отправился к ней домой и убил всю семью. Когда Элиа пришла, живым был только ее младший брат. Джон начал торговаться – жизнь ее брата в обмен на нее саму. Девушка знала, что он вампир и что помощи ждать неоткуда. А время шло. И тогда она кинула в него анисом, чтобы притупить на время нюх и убежала. Джон только ухмыльнулся, выпил кровь ее брата и кинулся в погоню. Далеко она не ушла. Джон не только изнасиловал ее и убил, он запер ее тело в доме с трупами и поджег. Потом все списали на случайный пожар, а он остался чистым. Элиа… такая чистая, нежная и хрупкая, была убита из прихоти.
Джеймс молчал. Сам он уже мало помнил подробности этой истории, но пока что-то заставляло его говорить, он вспомнил. Бастет сидела и не верила. «Как? Он же…? Нет»,- думала вампиресса. Картинка начала складываться. Все обвинения, которые бросались в сторону Джона тогда, его гибель, были закономерны. Он был чудовищем, которое брало то, что желало и оставалось всегда чистым.
-Ты…не лжешь? – наконец тихо, почти умоляюще спросила Бастет. Джеймс отрицательно мотнул головой. –Но как же так? Значит он лгал мне? И в день своей казни тоже?
-Бастет, крошка, пойми. Он всегда был такой тварью,- Джеймс скривился, когда вспомнил все деяния «друга». – И тебя он не любил. Для него ты была лишь нежно опекаемой ардой, не более. Он поступил бы так, как ты с Атоном, но не смог, потому что ты была дружна с Кеби. А значит, ты была мостиком между им и ней. Кстати, он же ее один раз чуть не убил! От ревности и злости.
-Это когда она три месяца лежала прикованная к кровати? – ахнула Бастет. Ее картина мира рухнула, как будто кто-то убрал опору, снял с нее розовые очки и показал реальность. – Я… о нет… Что я натворила?!
-Что? – спросил Джеймс.
-Все эти годы я потратила, чтобы наказать невиновного, за наказание того, кто был действительно виновен… Я любила изверга и чудовище,- вампиресса моментально протрезвела. – Извини, я…пойду. Надо подумать. И воздух…
Домой она возвращалась интуитивно. Из головы не выходило одно – все было ложью. Ей лгали, она лгала. И верила в эту ложь! «И ведь как складно он лгал – ни секунды не сомневаясь и не колеблясь!» - думала она. – «И как искусно обставлял. Кто бы мог подумать, что правду можно так исковеркать?»
Почти до самого утра Бастет размышляла и сопоставляла все. Перед самым рассветом к ней пришла Дайнара.
-Вижу, я опоздала,- сказала призрак. – Ты наступила на те же грабли, что и я…
-Дайнара? – в испуге спросила вампиресса. – Но… Скажите: то, что мне сказали о Джоне – это правда? Он действительно был таким ужасным?
-Да. Как мой друг. Теперь есть лишь один выход для тебя,- призрак посмотрела в окно.
-Какой? – бесцветным голосом спросила Бастет. Ответ она предвидела. Еще бы! Все знали, что Дайнара ради искупления греха отдала свое сердце.
