То, что я могу вот так на огромной скорости сбить перила моста и рухнуть вместе с машиной в сверкающий далеко внизу Гудзон, меня нисколечко не волнует: дело сделано!
Но, может быть, это и не Гудзон? Я же не сплю! Ведь мне это не снится!
Будет ли наша Пирамида принадлежать и аристократам? Чтобы ответить на этот вопрос, я рассказываю историю об одном, приговоренном к смерти аристократе, который по пути к месту казни попросил дать ему перо и бумагу, чтобы что-то там записать...
- Да-да, - говорит Юлия, - я об этом где-то читала, то ли у Вольтера, то ли у Ларошфуко...
- У Фриша, - говорю я.
- Может быть, - говорит Юлия, - я только не помню...
- Записка никому не была адресована, - говорю я, - он записал что-то важное для себя. Чтобы не забыть. Обыкновенная заметка на память...
- Что из этого следует? - спрашивает Юлия.
- Ничего. Просто вспомнилось. Что же касается аристократов, то они, как и все остальные, не осененные Духом, далеко не совершенны.
- Среди них могут быть и уроды, и убийцы, и поэты...
- Ты звонила своему князю Альберту?..
- Зачем?.. Да! Позвони Ане, она злится...
Терять - вот ведь что страшно!
И нельзя объяснить...
Хоронили в субботу...
- Кого, - спрашивает Лена, - кого хоронили?
Разве в этом дело?.. Что-то там на Лере Лиры у нас не заладилось...
- Ань, привет!..
- Я перезвоню...
И Тинка молчит... Зараза! Ей-то наверняка известно, что случилось на этой самой Лере! Могла бы молвить словечко в моё утешение...
Вдруг вспомнилось:
«Утешать?! Тебя утешать?!! И не подумаю!».
А что тут думать?
Сегодня и боги ведь горшки лепят...
Или уже не лепят?
На Стаса была возложена особая ответственность: его матки не должны дать ни малейшего сбоя! Небольшая поломка, изменение режима беременности - и все могло рухнуть в тартарары.
Я тоже старался изо всех сил, чтобы ни у кого из команды, а это человек семнадцать отборных специалистов, профессионалов самого высокого класса, чтобы ни у кого из них не возникло сомнений относительно своей роли в общем деле. В своих я был уверен, как в самом себе. Они составляли костяк команды, и о них нечего было беспокоиться.
Да, и в своих я был точно уверен: не подведут! К сожалению, мне не удалось разузнать остальных, хотя все они прошли отборочные тесты на профпригодность и добродетельность. Но что творится в душе всегда улыбающегося индуса Джавахарлала или вон того американизированного китайца Чана никому знать не дано. Чужая душа - потемки, к этому добавить нечего. Приходилось рассчитывать на те штудии, что мы проводили с каждым из них и на волю Бога, и на все совместные усилия. Я - не маг, не волшебник, хотя многое могу предсказать и предвидеть. Интуиция для ученого - как инстинкт для животного. Она редко подводит и почти всегда определяет выбор правильного решения. К тому же, я всегда руководствуюсь здравым смыслом. Как может прийти в голову, что твой опыт выбора, так сказать, товарищей по оружию однажды может тебя подвести? Никогда! Эта уверенность окрыляет, и все сомнения разлетаются в пух и прах. Но если бы мне тогда сказали, что Жора вдруг вздумает жениться на Нефертити (он сам, без помощи Ани и Юры, выпестовал, взлелеял и вырастил в своем индивидуальном боксе клон любимой царицы), я бы рассмеялся тому в глаза.
- Что? Правда?! - восклицает Лена.
- Не могу сказать, как бы я себя вел, но, во всяком случае, не стал бы настаивать на том, чтобы он относился к клону, как к собственному ребенку. Само собой разумеется, что клонированная Нефертити, даже если она красавица и царица, не может быть предметом твоих мыслей и искушений. Когда ты занят спасением человечества, никакая блажь не должна сходить тебе с рук, даже если ты - самый выдающийся сноб, даже если ты Жора - человек без правил и комплексов.
- Он что и правда женился на Тити? - спрашивает Лена.
- На какой ещё Тите? На Тине?!
- На Тити, на Тине, - говорит Лена, - разве вас разберёшь.
- Я же говорил - на Нефертити!
Женится на Тине, подумалось мне, у Жоры ещё женилка не выросла!
Или?..
От этой мысли у меня кожа взялась пупырышками: а что, если...
Когда и с Эйнштейном было покончено - яйцеклетка с его геномом была захвачена эпителием очередной искусственной матки, и это был наш очередной успех - нужно было приниматься за Наполеона.
Я уже рассказывал, каких трудов нам стоило получить его биополе, мои походы к его гробу в Доме инвалидов, путешествие на Эльбу и остров Святой Елены. Аня напомнила:
- Ниточка, где твоя ниточка! Ты не потерял нитку из его мундира?!
Я не потерял ту ниточку, и она-то нас и выручила. Кроме того, нам удалось за кругленькую сумму купить на аукционе зуб Наполеона.
- Зуб? Какой зуб?
- Его собственный зуб, какой-то моляр... Я же рассказывал.
- Моляр?
- Да, кажется... Тем не менее, мы ухлопали тогда уйму сил и времени, но все же нам удалось раздобыть и волосяную луковицу с его лысеющей головы и воссоздать биополе. Ну и член! Я же рассказывал! Кстати говоря, клетки члена Наполеона, как и клетки фаллоса Ленина оказались самыми жизнеспособными. Мы гадали - почему?
