Драма
Действующие лица:
Жебровский
Густав
Анна
Гвидо
Сембий
Симма
Линна
Двор старого дома. Ветви акаций склонились над крышей. На бельевых веревках по ветру развеиваются длинные рубахи из льняной ткани.
Анна
Гвидо. Анна… Привет вам, донна Анна… Не ждали, да-с?… Простите, да вы только не волнуетесь!.. Все в порядке!.. Как красиво, правда?…
Анна. Господин Гвидо… Я и не заметила, как вы подошли…
Гвидо. Я обернулся в тень. Посему и не заметили!
Анна. Если бы и я так могла…
Гвидо. Вы устали? Я вам так чрезвычайно благодарен! Вы смотрите! Разве они не как птицы?…
Анна. Может быть, но тяжелы-то они, птички эти… Я хочу у вас спросить… Если можно?…
Гвидо. Само собой, донна Анна!
Анна. Ну вот… Опять вы так… Пожалуйста, говорите мне просто — Анна.
Гвидо. Я исправлюсь. Пожалуйста, так о чём вы пожелали спросить?
Анна. Да так. Я лишь хотела понять — почему вы всё это богатство не несете в прачечную! Это же было бы для вас удобнее!
Гвидо. Да что вы! Какая прачечная! Ни в коем случае! Им нужна только чистая вода! Из колодца. Это то, единственное, что им нужно! К великому счастью нашему тут у вас такой колодец сохранился!
Анна. Я сделала всё, как вы сказали — «никаких порошков, никакого мыла, только чтоб напились чистой воды» — всё так, как вы сказали…
Гвидо. Именно так — напились чистой воды!..
Анна. Хорошо так хорошо, однако я всё же не понимаю, да что вы так о хламидах этих заботитесь!
Гвидо. Не хламиды они, госпожа Анна… Годами эта была их единственная одежда.
Анна. Какая одежда. Чья одежда?
Гвидо. Извините, не стоит об этом говорить…
Анна. Ну, коли не стоит, то не стоит…
Гвидо. Я нашел их в заброшенном подвале нашей лечебницы за вконец обветшалой дверью — скажу, почти археологическая находка. И вот — теперь они тут — судьбы на веревках!
Анна. Ну. Вы и странный! Судьбы — ведь мы истории их никогда не узнаем!
Гвидо. Да, годами средь глухих стен да тупых надзирателей, да годы в подвале.
Анна. Как скажете, господин Гвидо.
Гвидо. Я скоро опять появлюсь! До свидания!
Анна. До свидания!
Сембий. Куда ты, Анна, стой, эх, прокачу!
Анна. Сембий, сумасшедший, опять тебе покоя нету!
Сембий. Нет покоя под оливковыми деревьями! Так вперед?! Старого Семби нынче отменно подковали! Сапожки на железке, как у солдат в старину.
Анна. Такие сапоги… Смотри, кому еще не понравится, схватят…
Сембий. За что же? Моя двуколка ни у кого есть не просит! Залезай! Хоть до угла прокачу! С ветерком!
Анна. Прокати девушек, это будет совсем иная картина!
Сембий. Я катал, катал я — вчера по Извозчичьей улице, хвалили они меня, говорили: — бедовая лошадка, бедовая, жаль, овса у нас нету, но мы тебе жвачку дадим!..
Анна. Насмехались над тобой?
Сембий. Насмешкой меня уже не возьмешь! Да и ведь девушкам всем любо смеяться!
Анна. Ну, это… Господин Гвидо принес… Заплатил, чтобы прополоскала водой из колодца. Так что из того…
Сембий. Какой Гвидо, откудово? Я такого не припоминаю…
Анна. Как припомнишь, коли, никогда не видел…
Сембий. Скорее всего, видел, да вот не встречал — вот в чём разница!
Анна. Да не фантазируй ты опять…
Сембий. Лучше ты всё же поснимай чудища эти, нужно ли на нашем дворе такое!
Анна. Они еще просохнуть должны.
Сембий. Мне кажется, я такое когда-то, где-то видел уже, вот только припомнить не могу…
Анна. Да разве не всё ли равно…
Сембий. Вот и не всё равно!.. Это же те самые! Рубахи то те самые! Людей в таких впихивали! Повяжут, как мешков да потом бить да бить!
Анна. Сембий, да что ты возомнил!
Сембий. Может, тот, кто их и принес, тот и людей избивал… Видела, какие у них длинные рукава, это чтоб побыстрее, да покрепче связать — им-то всё равно — человек ли, конь ли, лишь бы кого поядреней побить…
Анна. Ну что ты это за разговоры завел, Сембий…
Сембий. Тогда на селе пьяный парторг лошаденку убил!
Анна. Как, за что…
