Она шла последней, студенты покидали замок Шерворнов в смятенных чувствах. Кого-то тошнило, кого-то шатало, а Дженни глядела на серебристую сетку, выстилающую стены, потолок, пол. Это не краска и не металл, сияние как бы проистекало из самого вещества стен. Именно эта сеть не давала ей проникнуть в замок.
«Как это сделано? – думала Дженни. – И как это разрушить?»
Она задержалась в зале, притворилась совсем ослабевшей, брела еле-еле. Алхимический кейс держала на вытянутых руках, как можно дальше от себя. Могла бы – оставила бы там, внизу, но Фреймус распорядился никогда не оставлять кейсы без присмотра.
– Это ваше будущее, – провозгласил он. – Ваше оружие, которым вы будете добывать знания и с помощью которого будете состязаться друг с другом. Пятерка с пятеркой, пока я не найду лучших из лучших.
– Это… – он торжественно поднял тигель, – ваше величайшее сокровище. Берегите его, иначе вы проиграете. А лузеры мне не нужны.
Вот Дженни и берегла эту дрянь, хотя ее бы воля – скинула бы в километровую шахту и залила свинцом сверху. Она провела пальцем по окну. Толстое стекло, цветные вставки, массивный деревянный переплет. И все та же серебряная сеть, ни лазейки, закрыто все, включая вентиляцию. В дверях стоял интендант Аурин Штигель и буквально ощупывал черными внимательными глазками каждого выходящего. А она уже задержалась.
– Ты чего копаешься? – прикрикнул он, в зале загуляло эхо, пустота зала обступила Дженни. Она была последней в пустом замке, а там внизу, в подвале – Фреймус и вокруг него все эти перегонные кубы, реторты, автоклавы, в которых страдала живая плоть и неживая материя. Все это накатило темной волной, и Дженни выскочила из замка, как пробка из бутылки шампанского. Дверь захлопнулась за спиной. Она добежала до ближайшего дерева, отшвырнула кейс, оперлась о ствол, вдохнула полной грудью.
–
Девушка подняла голову. Лас свесил лапы вниз, косился закамуфлированным синим глазом с некоторой долей любопытства.
Лас фыркнул.
– Эй, Сара!
Дженни оглянулась.
– Ты идешь? – спросила Мэй. – Виолетте стало плохо, ребята отвели ее в коттедж. Нам надо обсудить, что делать.
– Обсудить?
– Игра пятерок, – напомнила китаянка. – Фреймус сказал, что она началась. После обеда будут лекции, но испытания уже начались. Нам надо договориться, выработать стратегию, обдумать действия.
– Точно, – Дженни подняла голову. – Пойдем…
– Кейс не хочешь взять?
– Совсем забыла. – Дженни подхватила ремень.
– Забыла?! – на лице Мэй отразилось изумление. Дженни ускорила шаг, ушла вперед. Белый ирбис бежал рядом.
До вечера ей было не дотерпеть, видение красного камня, выжигающего души студентов, не оставляло Дженни. Днем до деда не достучаться, она не умеет вторгаться в явь людей, да и самой ей входить в транс как-то несподручно среди бела дня. Значит, остается только одно существо, с котором можно было обсудить этот ужас. Она едва добралась до дома и поймала Ласа за шкирку. Невзирая на его протестующие вопли – от возмущения он перешел на фоссий-непереводимый, Дженни с трудом разобрала, что он только собрался пообедать, что у него живот подвело и во рту пересохло, – усадила на колени. Взялась за медальон, закрыла глаза, и ее опрокинула волна синего света.
–
–
