А второй признак – паутина. Едва заметные, тоньше воспоминания о волосе, прозрачней прошлогодней воды, паутинки заплетали зрачки жителей, а следом вытягивались из ушей, носа, рта, расходились по деревне, пронизывали черепа других жителей, и все они были как живые челноки, они все ходили и ходили по паутине, опутавшей деревню. Да и не было деревни, а была одна великанская прозрачная паутина, но не Арвет был ее центром, и даже не гостиница, а все нити сходились в один узел, стягивались в центр…
Арвет моргнул, паутина исчезла, он увидел прямо перед собой Мари.
– Привет, – сказала она.
Арвет потер переносицу. Что это было? Галлюцинация, сон на ходу, отзвук Дороги Снов? Ах нет, это же Мари.
– Привет, – сказал он и понял, что глупо улыбается. Чему? Команда в отключке, а что он может один?
– Гуляешь?
– Вроде того. – Арвет пытался вернуть видение паутины, пытался понять – неужели призрачная паутина сходится на Мари? И если да, то что все это означает? Она же не может…
Юноша посмотрел в ее живые серые глаза, на ее дрожащее
Арвет отвел глаза, ему стало жарко. Он распахнул куртку, глубоко вдохнул холодный, пахнущий весной и туманом воздух.
– Минутка найдется?
– Да, только… – Мари опешила, когда этот странный парень схватил ее за руку и потянул за собой. – Ты что… я же…
– Подождет твоя газета, – решительно бросил он, не оборачиваясь. Мари окончательно запуталась – следил он за ней, что ли? Откуда он узнал про бабушкину газету?
– «Ле Фигаро», – продолжил Арвет, – ты каждое утро забираешь ее у месье Коко на углу. Дом номер пять.
– Откуда ты…
– Говорю же, каждый день забираешь, – терпеливо повторил Арвет. Они зашли за угол гаража Ансельма, место глухое, здесь начинался небольшой садик, заросший одичавшими грушами и яблоками, скрытый высокими каменными стенами, затянутыми плющом.
– Такие мысли проще всего прочесть, это устойчивый паттерн. – Он развернулся, впился глазами в глаза, будто что-то пытался там разглядеть.
– Может, еще рот открыть? – возмутилась Мари, когда пауза чересчур затянулась. – Признаю, странный способ заинтересовать девушку, но он работает.
– Я… вовсе нет, – Арвет смешался, разом потерял ту решительность, которая поразила Мари. – Слушай, ты не так поняла.
– Я, вообще-то, никак не поняла. – Мари надвинула очки, уперла руки в бока. – Хотелось бы ясности.
Арвет растерянно потер переносицу:
– Как бы тебе объяснить… Допустим, я волшебник, своего рода.
– Так, я пошла.
– Стой-стой! – Арвет схватил ее за руку. – Допустим, ты тоже.
– У тебя что, методичка есть? – Мари резко освободила руку, но уходить не спешила.
– Какая методичка?!
– Как кадрить девушек.
– Я тебя не кадрю, я тебя спасаю.
– Точно есть.
– Слушай, я не вру, не разыгрываю и не кадрю тебя. – Арвет рубанул воздух ладонью. – У меня есть девушка, и она мне нравится. Очень!
– Отлично, я рада! – фыркнула Мари. – Тогда что ты ко мне прицепился? А твоя девушка в курсе, как ты время проводишь?
– Знала бы ты, как она его проводит, – с непонятной интонацией пробормотал Арвет.
– Все, пока. – Мари развернулась. Вот ведь ненормальный.
– Все правда, Мари, – выдохнул ей в спину Арвет. – Все, что тебе кажется мечтой и сном. Силуэты в тумане, тени неведомых замков и еще… паутина. Много паутины, Мари. Она здесь повсюду.
Девушка остановилась, Арвет слышал, как колотится ее сердце. Сжала тонкие пальцы.
– Я никому не рассказывала, – прошептала она. – Откуда ты знаешь?
Арвет осторожно тронул ее за плечо:
– Мне нужна твоя помощь, Мари.
– Я вас поздравляю, соратники, – мрачно сказал Андрей. – Мы провалили экзамен по малому магистериуму.
– Четвертый результат в турнирной таблице – это провал? – удивилась Виолетта.
– Для нас – полный провал. – Зорич набычился, положил локти на стол, смотрел мрачно и тяжело. Репетировал, вероятно, роль тирана и деспота.
Пятерку «Гамма» актерское дарование предводителя не впечатляло. Эжен резался на смартфоне в гонки, рядом на диване Виолетта набивала на планшете очередную запись, Сара в обнимку с ирбисом дремала в углу на кресле-качалке, Мэй задумчиво рисовала иероглифы на рисовой бумаге тонкой кисточкой – то ли делала очередной амулет, то ли просто упражнялась в каллиграфии. Все как обычно, тихий, почти семейный вечер. Имеют право – был тяжелый день, ритуал малого магистериума дался нелегко: в самый ответственный момент Сара заупрямилась и отказалась использовать свой тигель, пришлось перестраивать трасмутационный контур с пяти точек излучения на четыре, а это время, нарушение стабильности процесса. Но что с Сары взять, она же не от мира сего, это уже давно вся пятерка поняла, один Зорич до сих пор возмущается.
– Я предлагаю сегодня ночью идти на полигон, – взял быка за рога Андрей.
Виолетта только вздохнула. Эжен склонился направо, уходя в поворот вместе с машиной.
– Ночью мы не доберемся до полигона, – подняла точеные брови Мэй. – Нас слопают
