Хизи читала и перечитывала письмо, не зная, смеяться ей или плакать. Да это было и не важно, ибо смех ее оказался бы грустным, а слезы – радостными. Она обняла Братца Коня и вновь поблагодарила его. Улыбаясь, старик похлопал ее по плечу и пошел выпить пива вместе с мужчинами. Вернувшись, он серьезно взглянул на нее.
– Ты можешь сделаться женщиной племени менг, если хочешь, – предложил он ей. – Я удочерю тебя, и мы подыщем тебе хорошего мужа. Кто знает? Порой я замечаю в тебе проблеск прежней силы; она не столь велика в тебе, как прежде, но ты со временем могла бы сделаться шаманкой. Это почетное занятие, и тебе не пришлось бы больше скоблить шкуры.
– Скоблить шкуры не такая уж плохая работа, – сказала Хизи, – но я благодарна тебе за твое предложение. Ты очень добр ко мне, ведь сейчас я для вас – лишнее бремя.
– У наших семей сильные плечи, чтобы нести любое бремя, – ответил старик.
– Я смутно представляю свою дальнейшую судьбу, – сказала Хизи. – Надо бы посоветоваться с Перкаром.
– Ты с ним не связана, – заметил Братец Конь.
– Не связана, – согласилась Хизи, – но у нас есть общий, еще не оплаченный долг, общая ответственность…
Братец Конь покачал головой:
– Такая серьезность не вяжется с молодостью! Наслаждайтесь друг другом, пока кости не высохли от прожитых лет и кожа не стала жесткой, как кора.
– Я попытаюсь, – улыбнулась Хизи.
Перкар обошел раму, любуясь натянутой на ней шкурой.
– Прекрасная работа, – похвалил он. – И не скажешь, что некогда ты была принцессой.
Хизи попыталась улыбнуться, но улыбка вышла довольно кислой.
– Прости, – поторопился извиниться юноша.
– Ничего страшного, – заверила его Хизи. – Что с того, что я была принцессой? Это было бы важно, если…
Но «если» повисло в воздухе.
Перкар, смущенный, притворился, что поглощен разглядыванием шкуры.
– Как ты представляешь себе будущее, Перкар? Отныне ты всегда будешь жить и охотиться с менгами?
– Нет, – ответил Перкар. Он и сам часто задумывался над этим. – Сейчас я оплачиваю долги и начал со своих ближайших друзей. Мне часто говорили, что здесь, на западных склонах, суровая зима. Но с наступлением весны я отправлюсь на отцовские земли. На мне лежит тяжелая вина перед соплеменниками, и я должен ее искупить.
– Эта же вина лежит и на мне, – сказала Хизи.
– Сомневаюсь, – сказал Перкар. – Мне кажется, ты ни в чем не виновата.
– Но тогда и ты ни в чем не виноват. Но если ты берешь на себя ответственность, Перкар, так же поступлю и я. И ты не должен сомневаться. Мы все делали вместе – ты и я. Что бы ни говорил Братец Конь, этот клубок запутывали мы оба, каковы бы ни были наши опасения и надежды. Я почти не знаю тебя, но мы – пусть на короткое время – принадлежим друг другу.
Перкар попытался засмеяться, но не смог.
– Сколько тебе лет? – спросил он. – Почему ты не хочешь больше оставаться ребенком?
Девочка взглянула на него с грустью.
– У меня отняли детство, – сказала она.
– Утраченное можно обрести вновь, – возразил Перкар. Но он прекрасно ее понял. Ведь и он уже давно не тот мальчик, которому подарили новый меч.
– У нас много месяцев впереди, чтобы все обдумать, – сказал он. – Возможно, ты еще передумаешь.
