Перкар довольно хорошо знал Бангака и его сыновей. Более того, одна из невест, которых предлагали Перкару, была племянницей Бангака и жила в его дамакуте. Перкар решил по возможности избегать встреч с ней. Сам Бангака встретил их у ворот. Он был старый человек, спина у него слегка согнулась и волосы стали белыми и тонкими, словно пух чертополоха. Как часто бывает у стариков, у него был мутный блуждающий взгляд, и это смущало Перкара. У Бангака было восемь сыновей, но только младший пока еще жил с ним.
Никакого особого пиршества в честь их приезда не было – час был поздний, и Бангака не ждал гостей.
Вождь удалился с хозяином поговорить о Пугану и разных разностях, тогда как остальным были предложены амбар для ночлега и подогретые фляги с воти у горящего очага.
– Сойдет, – снисходительно заметил Апад. – Это, конечно, далеко от гостеприимства твоего отца, Перкар, но, в общем, сойдет. – Он задумчиво поглядел на стайку молоденьких служанок, которые украдкой наблюдали за ними из-за хозяйственной постройки во дворе и пересмеивались.
– Садись, Перкар, – предложил он. – Налей себе воти.
Перкар колебался.
– Прежде мне надо поскрести менга и Катасапала, а потом я с удовольствием присоединюсь к вам.
– Пусть о лошадях позаботятся альвы, – сказал Апад.
– Альвы?
– Мы вычистим лошадей, – ответил коротко Нгангата.
– Вы, по-моему, не слуги. Я сам могу почистить своих лошадей.
Атти подошел и встал рядом с Нгангатой. Его ржаво-рыжие косы ярко горели в отблеске огня. Лицо Нгангаты было устрашающим – темные глубокие провалы глаз, две бездонные пещеры, широкий растянутый рот сейчас не выглядел забавным, он таил скрытую угрозу.
– Позволь им это сделать, – раздался голос Эруки, сидевшего по другую сторону очага – Они это очень любят.
Перкар попытался встретиться взглядом с Нгангатой, но взгляда не было, одна лишь черная бездна. В конце концов он пожал плечами и присел у огня.
Воти развязало язык Эруки.
– Мой клан – Кар Кушита – ничего не стоит, – сказал он. – Дед потерял половину нашей земли на пари, и все это в разгар вражды с Кар Накиру. Мы из тех, кто вечно проигрывает. Отцу трудно было подобрать нам хороших невест, раз не было ни земли, ни дочерей.
– Ни одной дочери?
Эрука покачал головой.
– Говорят, мать была проклята богиней Яблоневого Сада за что-то, что она совершила, будучи еще совсем молодой. Она никогда не рожала дочерей.
Перкар хорошо понимал, о чем говорит Эрука. Сыновья могли получить землю только как приданое, через жен. И отец охотнее отдавал дочь с приданым в клан, который сделал то же самое для одного из его сыновей. Тот, у кого мало земли и нет дочерей, вряд ли мог надеяться удачно женить сыновей.
– Поэтому я и стал певцом, – невесело закончил свой рассказ Эрука. – Тут есть какая-то надежда на Пираку, но очень небольшая.
Апад хлопнул Эруку по спине.
– Не горюй, – утешил он друга, с трудом ворочая языком. – Это скоро изменится.
Если Эрука, когда пил, становился все более словоохотливым, Апад, наоборот, почти онемел от хмельного воти. И пока Перкар сидел с ними, он, незаметно для себя, осушил вторую чашу. Он старался соблюдать осторожность, поскольку накануне вечером они с отцом отчаянно напились.
Эрука кивнул в ответ.
– Если пожелает Владыка Леса, – пробормотал он.
Апад помрачнел.
– А что, если не пожелает? – спросил он очень тихо. – Перкар, что, если он не пожелает?
Перкар пожал плечами.
– Не знаю, – сказал он.
Апад снова припал к чаше и затем уставился на пляшущие языки пламени, может быть, надеясь отыскать там маленькую богиню Дикого Огня.
Перкар спросил Эруку:
– Ты помнишь песнь о Безумном боге? О том, как Горный бог сошел с вершин и сожрал людей?
Эрука прочистил горло.
Эрука все пел и пел, только очень тихо, будто боялся, что кто-то может услышать. Он пел о герое Рутке, который облачился в медвежью шкуру, выдал себя за брата Безумного бога и узнал, чем его можно извести.
Рутка нашел топор после многих приключений и разделался с кровавым Безумным богом.
Когда песня закончилась, Апад сидел и качался. Перкар испугался, что он упадет в огонь. Он подумал, что слишком долго нет Атти и Нгангаты.
