Она дала Кольке знак обождать, а сама побежала в дом. Оттуда вышел парень и пригласил Кольку в дом.
Вскоре они сидели в доме уже вчетвером — трое русских и итальянец. Хозяйка поставила на стол тарелку макарон, парень принес бутылку светлого вина. «Здесь вокруг немцы, — объяснил кое-как парень, — а в горах партизаны. Там есть и русские. Я проведу вас к ним. А пока будете жить в кашане. До тех пор, пока не схожу в горы и не вернусь обратно».
Трое суток жили ребята в кашане. Наконец вернулся парень с двумя мужчинами. Тот, что постарше, с густой окладистой бородой, сказал: «Я вас поведу в свой партизанский отряд. В дороге не разговаривайте, на все вопросы буду отвечать я. Здесь немцы».
Спустя сутки они были в партизанском отряде. Итальянцы встретили их криками: «Ура! Русские пришли!»
Так началась партизанская жизнь Кольки Фролова.
Воевали в бригаде имени Гарибальди не одни итальянцы. Были здесь и французы, югославы. Были и русские парни, бежавшие из фашистского плена. Фролову выдали документ:
«Бригада Гарибальди.
32-й подвижной отряд.
Временное удостоверение № 17.
Боевое имя — Николай.
Звание — патриот.
Время вступления в отряд — 7 июля 1944 года».
Чаще всего он ходил в разведку. Маленький ростом, шустрый, он пробирался в самые, казалось бы, недоступные места, приносил ценные сведения. И итальянцы, ходившие с Колькой в разведку, удовлетворенно говорили: «О, синьор Никколо! У него партизанская сорочка».
(Хотя Колька был самым юным партизаном среди гарибальдийцев, однако называли его только так — «синьор Никколо».)
Однажды Колька с двумя итальянцами отправился в ночную разведку. А тут снег выпал в горах, завалил перевалы, партизанские тропы. Не то что ночью — днем опасно идти. Разведчики, на каждом шагу рискуя полететь под обрыв или свалиться в пропасть, упорно пробирались к своей цели. Вот и цель — небольшая деревушка. Колька с итальянцем подошли к крайнему домику. И вдруг:
— Альт! Ки ва? (Стой! Кто идет? — М. Ш.) — донеслось от домика.
И следом — автоматная очередь.
Рядом был обрыв, где-то там ожидал своих боевых друзей третий разведчик. Раздумывать было некогда: бросились вниз, в пропасть. Сами не поняли, как остались живы. Весь день сидели, притаившись, под скалой, ждали ночи. Надо во что бы то ни стало узнать, какие в этой деревушке у противника силы. От этого во многом зависела судьба их партизанского отряда.
Ночью опять пробрались к деревушке. На сей раз повезло: незаметно зашли в крайний домик, хозяева рассказали, что немцев много, штаб стоит. Разведчики возвращались назад, и опять немцы «учуяли» их. Ожидая ночи, целый день сидели партизаны в пещере среди голых, холодных камней. Когда вернулись в свой отряд, Колька не чувствовал ног. Еле оттерли их…
Вот так и воевал Колька в числе пяти тысяч советских граждан, участвовавших в освободительной борьбе в Италии. В перерывах же между боями советские парни неизменно возвращались в мыслях и разговорах к Родине: тосковали о своих хатах, о матерях и женах, о детях, о невестах. А то пели песни вместе с итальянскими ребятами. Любимой песней итальянских партизан была песня «Свистит ветер, воет буря», которую пели на мотив «Катюши». И часто после итальянской «Катюши» затягивали русскую. «Лучше всех, мне кажется, пел «Катюшу» наш Гришка, — вспоминает Николай Степанович. — Мы его еще называли Гришка-москвич, поскольку он был родом из Москвы. Очень я дружил с ним. Он погиб в Италии».
Не расскажешь о всех боях, о всех потерях.
Николай Степанович хранит врученное ему в победные дни «Удостоверение патриота»:
«Выносим благодарность Фролову Николаю Степановичу за то, что он сражался против врага в рядах патриотов… Своим мужеством и самоотверженностью итальянские патриоты внесли большой вклад в освобождение Италии и в то большое дело, за которое боролись все свободолюбивые люди. В возрожденной Италии владельцы этого удостоверения будут почитаться как патриоты, которые боролись за ее честь и свободу».
Навсегда остались в сердце и памяти заснеженные горы Италии, отзвуки далеких сражений, дружба боевых побратимов, русских и итальянцев.
В сентябре 1943 года недолгое затишье кончилось. С новой силой заговорили орудия, наши саперы разминировали дороги, и по ним двинулись за отступающим противником советские войска — мимо села Белое, на запад, на запад.
И вот после радости освобождения наступила для Белого мирная тыловая жизнь.
