Процедура награждения затянулась далеко за полночь. Берточка самозабвенно и не без удовольствия отдавала честь герою Куликовской битвы и Военно-морского флота, как вдруг неожиданно нагрянул муж-железнодорожник, который соскучился в затянувшейся командировке и заскочил проездом, чтобы поцеловать любимую жену. Прихватив штаны и оставив Берточку разбираться с мужем, ревущим не хуже паровозного гудка, Васька сиганул в окно и крайне неудачно проехался голым задом по подоконнику. К завоеванным наградам прибавилась еще и хорошая заноза в попе. Проведя остаток ночи на животе и изрядно покрутившись утром перед зеркалом, Васька пошел сдаваться в районную поликлинику, где как раз проходили практику молоденькие медсестрички из местного медучилища.
Помявшись в регистратуре, намекая на производственную травму, Васька наконец оказался в кабинете хирурга. Меньше всего он ожидал там увидеть участливых молоденьких девушек. Наслушавшись в училище про боевых медсестер, они готовы были отдать последнюю каплю крови для спасения Васькиной жизни. Доктор-хирург вежливо предложил сесть. Васька, по понятным причинам, столь же вежливо отказался. На вопрос, что болит, долго запинался, пока хирург не потерял терпение.
Наконец, после многозначительных намеков и подмигиваний, удалось выяснить местоположение инородного тела. Хирург бессердечно предложил спустить штаны и лечь на живот. Девушки хихикали за ширмой, и только одна смотрела серьезно, готовая по первому слову хирурга вытащить занозу хоть зубами.
Хирург, большой любитель каламбуров, с профессиональным цинизмом выдал экспромт:
Пока хирург колдовал над его многострадальным задом, оправившийся от первого смущения Васька-Пенелопа с интересом разглядывал стойкую медсестричку. Та смотрела без улыбки, инструментами звенела сосредоточенно и вообще шутку с Пенелопой не оценила: мол, неуместно смеяться над больным. В конце концов занозу извлекли, рану залепили и выставили пострадавшего за дверь. Васька терпеливо дождался конца рабочего дня и, когда стайка чирикающих медсестричек вылетела на улицу, подхватил обладательницу серьезного взгляда и доставил к себе домой под предлогом того, что живет он один и обрабатывать столь деликатную часть тела некому. Так медсестра Клавочка и осталась у него жить, а потом они переехали в Очаков, где оба устроились на лодочную станцию: Клавочка – медсестрой, а Васька – водолазом-спасателем. А так как спасать было особенно некого, он и подрабатывал, как и все мужчины Очакова, ловлей рыбы.
Клавочка жила со своим Васей как в сказке: он ловил неводом рыбу, она в свободное от дежурств время пряла свою пряжу, то есть чинила сети.
Во дворе стояло разбитое корыто, куда Васька сваливал дневной улов.
Ежевечерне во двор заплывала золотая рыбка. Золотыми у нее были, правда, только зубы, но Васькины желания она исполняла исправно. Собственно, желание было только одно: превратить рыбу в денежные знаки, которые как по волшебству Васька уже сам превращал в огненную воду, и, несмотря на все Клавочкины старания, каждое утро семья вновь оказывалась у разбитого корыта.
Золотая же рыбка, в лице соседки тети Песи, богатела и покрывалась безвкусными украшениями, как типичная рыбная торговка с Привоза. Оттуда она, собственно, и была, поэтому речь ее отличалась особой выразительностью и колоритом. К вечеру народ начинал собираться на представление. Места в первом ряду всегда занимали очаковские биндюжники, друзья Васьки, готовые разнять стороны при появлении первой крови.
И, поверьте, стороны сходились не на шутку. Один раз родители замешкались, и я стал свидетелем следующего разговора.
– О, швартуйтесь, Песя, – дружелюбно начинал Васька, уже приняв оставшегося с вечера самогону. – Клавка – чайку Песе!
– Ой, знаю я за ваш чай! Писи сиротки Хаси в постный день. Давайте мне уже своих червивых мальков и имейте мои доброту и три рубля.
– Песя, вы делаете мне больно, говоря за мою рыбу. Посмотрите на ее бока. Если бы у вашей дочки были такие бока, она ездила бы только в спальном вагоне и ее не хватали бы за грязные коленки все приезжие шаромыжники!
– Вася, вы говорите против ветру! Ловите своих стерлядей и не трогайте местных блядей, не про мою дочку будет сказано. Что вы можете знать за мою Бэлу? Вы же целый день спите в своей дырявой шаланде. Вас же, как эту рыбу, все видят только на ужин, и вы через полчаса лежите как камбала на тарелке, одним глазом вверх. И с этим взглядом на жизнь вы пытаетесь делать торговлю?!
А вот где именно видит Васька Песю, пусть даже одним глазом, мне узнать уже не удалось – мама увела меня, зажав ладонями уши. Меня выпустили, когда биндюжники-рефери уже сдвигали стулья, громко выявляя победителя.
