Автобиографическая повесть Николая Свительского – щемящая душу история, которая навсегда останется в сердцах тех, кто прочитает эту книгу. Да и кого может оставить равнодушным история ребёнка, прошедшего все ужасы военного и послевоенного времени? История страны, где нельзя гордиться своими корнями, своей национальностью. Малоизвестный факт о жизни поляков на оккупированных территориях заставляет задуматься.Говорят, война спишет всё. Но всё ли? Как найти оправдание жестокости, несправедливости, лжи и подлости? В этой книге много недосказанного. Много потому, что вопросы маленьких детей, брошенных в жерло войны остались без ответа… Бездомных, голодных и озлобленных было так много, что казалось, на земле остались одни они, брошенные, никому не нужные. Но пришло время ответить на их вопросы. И некоторые ответы здесь, в этой книге. Идею книги можно выразить словами: «Важно не то, кем ты работаешь, какая у тебя профессия, должность, а то, о чем ты думаешь, о чём вспоминаешь».
Запах – полынь горькая.
Птица – аист (бусел).
Человек – думающий.
Посвящаю
четырнадцатилетнему брату моему Антону, зверски замученному в застенках НКВД в 1944 г. в Житомире
Повесть «ДЕТИ ВОЙНЫ» – воспоминания детства, собранные воедино. Главное – она правдива, так как непосредственным участником событий является ребёнок, от лица которого ведётся повествование. А детская память на всю жизнь сохраняет пережитое в первозданном виде!
«ДЕТИ ВОЙНЫ» – пронзительная, жёсткая, беспощадная книга. Да, правда не всегда бывает доброй. Да и кого может оставить равнодушным судьба ребёнка, прошедшего все ужасы военного и послевоенного времени?!
В этой книге – история страны, в которой нельзя было гордиться своими корнями, своей национальностью. Малоизвестный факт о жизни поляков в СССР, на оккупированных территориях, заставляет задуматься.
Говорят, война спишет всё. Но всё ли? Как найти оправдание жестокости, лжи и подлости? Да и можно ли «по-доброму» вспоминать о том, как увозили твоих отца и мать, как тебя в одночасье сделали круглым сиротой «без рода, без племени», как солдаты и офицеры НКВД вели себя подобно обычным бандитам и насильникам.
В противовес энкавэдэшникам – истинные офицеры Красной армии, ставшие учителями в детских домах; простые сельчане. Именно они смогли отогреть замерзшую и озлобленную душу ребёнка; показать, что в мире, помимо зла и несправедливости, существуют доброта, красота, музыка и смех. Это офицеры-фронтовики, вернувшиеся с войны и вынужденно оказавшиеся никому не нужными; солдат, подвозивший мальчишку, убежавшего из детприёмника НКВД, и подаривший ему свою шинель; директор детдома – человек честный, благородный и справедливый.
В основе книги лежат события, связанные с широкомасштабной депортацией гражданского населения с территорий Западной Украины и Западной Белоруссии, захваченных СССР в 1939 году. Официально заявленная цель депортаций заключалась в удалении из новоприобретённых областей «контрреволюционных» и «социально чуждых элементов». Фактически же она представляла собой попытку изменения национального и социального состава местного населения. Именно поэтому основная часть ссыльных пришлась на поляков, проживающих испокон веков на этих землях.
В главе «Вороньи гнёзда» само название символично. Вороны – умные птицы, создающие союзы на всю жизнь. А как они заботятся о своём потомстве! Как взрослые птицы опекают птенцов, выпавших из гнезда! С какой яростью и силой они защищают их от опасностей! Гнёзда – это их дом, их крепость, их семья. Разори гнездо – вороны улетят. Но пройдёт время, и они вернутся на старое место, и опять в ветвях дерева появится гнездо – и всё начнётся сначала.
Война и власти предержащие разорили многие гнезда, разрушили жизни, обрекли на страдания миллионы детей, но не убили их души. Человек, подобно вороне, возвращается к своим корням, к месту, где он вырос, где его любили и дарили тепло, даже в воспоминаниях. В этом – жизнь.
Идею этой книги можно выразить словами: важно не то, кем ты работаешь, какая у тебя профессия, должность, а то, о чём ты думаешь, о чём вспоминаешь.
А найдется ли оправдание миру, нашему счастью и даже вечной гармонии, если во имя этого, для прочности фундамента, будет пролита хотя бы одна слезинка невинного ребенка? Слезинка эта не оправдает ни один прогресс, ни одну революцию, ни одну войну.
Ранним летним утром вдоль главной улицы Львова, по тротуарам, прогуливалось много нарядных людей, преимущественно женщин, в дорогих платьях и больших, украшенных цветами шляпах. Это были поляки, проживающие в городе. Они встречали своих.
Первой шла кавалерия. Все кони одинаковой масти и необыкновенной красоты. Кавалеристы в мундирах тёмно-синего цвета с ярко-красной отделкой, с блестящими в лучах солнца пуговицами. На головах – поражающие своей необычностью и красотой конфедератки. Встречали польских уланов.
Среди них был младший подофицер (застемповый) Казимир Стаховский, в будущем мой отец. Стоявшие на тротуарах нарядные женщины бросали уланам цветы. Где-то среди этих разодетых в красивые одежды женщин находилась и Ганна Жуковска, в будущем моя мать, уроженка города Львова, одного из красивейших городов Европы.
Шёл 1918 год.
В 1935 году Казимир Стаховский и Ганна Жуковска (Стаховская) вместе с детьми, Антоном и Ядвигой, по настоянию моего дедушки переехали в Житомирскую область, в родной край – Полесье.
Дедушка был мудрым провидцем.
22 сентября 1939 года во Львов пришла СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ.
