— Конечно. Непременно. Поешь хлеба с молоком только. Я ничего не приготовила. Возьми в буфете.
— Училка ругать будет, что опоздал.
— Не училка, а учительница. И ругать она не будет, потому что я напишу ей записку Идет?
Шурка кивнул.
— А папа где?
— Уехал, — быстро проговорила мама. — Просто уехал. На время. Срочная командировка. Вызвали его. Телеграммой. И он сразу уехал. Но он скоро вернется. Непременно. Разберутся — и он вернется.
Мама продолжала метаться от шкафа к чемоданчику. Таня смотрела большими круглыми глазами.
— Важная? — спросил Шурка.
— Что?
— Командировка.
— Важная, — выдохнула мама.
— А куда? — опять спросил Шурка.
Вот здорово! Папа уехал! Может, на Урал или в Сибирь, на какую-нибудь самую важную советскую стройку!
— Куда уехал папа? — повторил он.
— Да что вы ко мне пристали! — вдруг крикнула мама. — Куда! Куда! Куда! То одна! То другой! Что вы меня мучаете! Перестаньте же, наконец!
Остановилась, выронила меховую шапку. И заплакала.
— Мамочка! — Танька бросилась к ней, обняла.
Шурка заревел во весь голос. Мама села перед ним на колени, обняла.
— Ну тихо, тихо, будет, — бормотала мама, одной ладонью поглаживая Шурку по спине, а другой — Таню по рукам. — Какие-то мы все трое дураки, вы не находите? Стоим и ревем. Хорошо, Бобка не видит, а то бы мы и его напугали. А папа скоро вернется. Ну? Таня? Шурка? Вот так. Молодцы.
Мама поднялась с колен и вытерла лицо тыльной стороной ладони.
— Давай, Шурка, умойся и бегом в школу. И так уже опоздал просто неприлично.
Через несколько минут, с куском хлеба в одной руке, на ходу накидывая ранец, Шурка, уже одетый, выскочил в коридор.
Соседка тетя Рита посмотрела на него. На голове у нее плотно лежали кругленькие бигуди.
— Доброе утро! — радостно крикнул Шурка.
Но она не ответила.
— А мой папа уехал в важную командировку. Вызвали срочно! — торжественно объявил Шурка. Пусть знает!
Соседка, видимо, очень удивилась. Потому что даже открыла рот.
Ну и пусть стоит вот так, как дура, подумал Шурка.
Навстречу шла по коридору старуха, которая нигде не работала. С ней никто не дружил.
— Доброе утро, Шура! — прошамкала она, семеня.
— Здравствуйте! — звонко выпалил Шурка.
— Вы бы поменьше чужих детей трогали! — крикнула ей тетя Рита. — Иной раз не знаешь… — и умолкла.
— Чего? — за Шуркиной спиной спросила недоуменно старуха.
Шурка отпер входную дверь. И услыхал слова настолько странные, что решил: послышалось.
— Соседа ночью черный ворон увез, — свистящим шепотом объявила тетя Рита старухе.
— Черный ворон? Забрал папу? — Таня фыркнула. — Папа в командировку уехал, тебе же сказали. Не выдумывай.
…Шурка едва высидел в школе положенное время. Он всё поглядывал на часы. Но черная стрелка словно прилипла к циферблату, еле ползла. Шурке не терпелось рассказать Тане о черном вороне. Переменки казались ему длиннее уроков математики, Фонтанка тянулась нестерпимо, прохожие норовили перегородить дорогу, зеленый свет на светофоре никак не хотел зажигаться.
И вот наконец Шурка дома. Всё выпалил Тане. А она только и сказала:
— Не выдумывай.
И потянула к окну табуретку.
— Я сам слышал!
— От соседки, — напомнила Таня.
— Ну да.
— От тети Риты.
— Ну да.
— «Ну да», — передразнила Таня. — А детей приносит аист, булки растут на деревьях, а Луна сделана из сыра. Неужели ты не понимаешь? Они тебя считают малышней, вот и говорят тебе всякие глупости.
— Ничего я не малышня, — обиделся Шурка.
— Нашел кого слушать. Эта тетя Рита, — Таня пошевелила пальцами вокруг своей головы, — у нее же одни бигуди вместо мозгов. Ей бы лишь бы болтать. Мещанка она. Понял?
Таня залезла с ногами на табуретку, шагнула на подоконник. Открыла форточку. Вытянула наружу худую руку, насыпала крошки в маленький, со всех сторон открытый деревянный домик, висевший по ту сторону окна. На зиму они всегда устраивали для птиц кормушку.
Мещане — это что-то нехорошее, помнил Шурка. Нельзя быть мещанами, говорили папа и мама.
Таня закрыла форточку и некоторое время постояла на подоконнике. Вдруг кто-то сразу прилетит. Она смотрела сквозь холодное стекло и думала, что люди зимой одни во всей природе; хорошо, что хоть кто-то остается с ними.
На тоненьких ножках в кормушку вскочил воробей, принялся клевать.
Таня молча наблюдала за ним.
— Папу нужно спасать, — неуверенно сказал Шурка.
Таня не спеша слезла.
— Если бы его нужно было спасать, мама бы не повела Бобку в садик и не пошла бы на работу, — терпеливо объяснила Таня. — Мама сказала: он уехал в срочную командировку. Зачем ей врать? И вообще, мне еще портфель собрать надо. И нас обедом покормить. Лучше бы ты тарелки пока расставил.
Рассказ брата нимало не встревожил ее. И Шурка подумал: может, зря он так разволновался?
Таня поправила шторы.
Теперь, когда за окном виднелось нежное голубое небо, слова соседки утратили зловещий смысл. И правда, подумал Шурка. Но всё равно показал Таньке язык.
Таня убрала с большого круглого стола свои книги и тетради. Сунула их в портфель. Оправила скатерть. Шурка поставил на стол две тарелки, положил две ложки.
