Когда дверь наконец закрылась, мадам велела отнести розы в кабинет месье и долго сидела, слушая тиканье часов и глядя в стену, а потом поняла, что плачет.
Приезду патрона Поль не удивился: до столь многообещающего скандала даже «Бинокль» дорывался не каждый день. Было поздно, и приёмная давно опустела, но Жоли тщательно прикрыл двойную обитую дверь, оберегая тайну, которая через несколько часов станет «гвоздём» номера.
– Ну, – требовательно спросил из клубов дыма патрон, – что наши голубки́?
– Они не годятся для банального жаркого, – сообщил Поль, и Жоли почти бросил бильбоке на кучу счетов и визитных карточек, – но кое-что я приготовил.
– Заметка в наборе. Я предупредил, что сдача может задержаться, но, если правок немного, этого не потребуется.
– Вы поторопились, придётся набирать заново, но я успеваю. Без фамилий. Депутат X, депутат Z…
– Маршан деликатности не заслуживает.
– Он заслуживает василиска в карман, но я предпочитаю не судиться, а стреляться.
– Погоди, – поморщился Жоли, – тебя привлекли к полицейской облаве, которую затеял рогоносец. Должен быть протокол.
– Копия у меня, интервью полицейского комиссара тоже, но Пикар вряд ли даст делу официальный ход. Маршану не повезло: мадам Пикар сняла квартиру в округе, где ещё помнят Бонне. Мало того, его преемник – поклонник басконца и не подыграл бы радикалу даже за взятку. Теперь все зависит от нас; по дороге у меня кое-что сложилось, остаётся записать. Как я уже говорил, без имён: доказательств сговора нет, я могу лишь предполагать, и я предполагаю…
– Допустим. – Жоли уселся за стол и взял перо. – Не будем терять время. Диктуй.
– О-ла-ла. – Поль глянул на новоявленного секретаря и пожевал губами, готовясь к диктовке. – Заголовок: «Прошу не считать меня дураком». Подзаголовок: «Открытое письмо депутату Х».
