Битва, как и ожидалось, была скоротечной. Только два или три аррадата успели сделать по выстрелу — но гром и огонь никого не напугали, а каменные ядра упали позади хуссарабов; к тому времени они уже приблизились к лагерю нарронийцев на расстояние двух полетов стрелы, оседлали коней и ринулись в атаку. Обслуга аррадатов была порублена. Пехота в панике бежала, и хуссарабы гнали ее несколько миль, пока не устали кони.
В полдень Шумаар, сидя в седле, смотрел, как грузят аррадаты и ядра в повозки. Занн объяснял ему, как они стреляют, но Шумаар все равно не понимал.
— Железные и деревянные трубы. Каменные ядра забивают в них… Что дальше?
— Главное — не трубы. Главное — вот это вещество, — Занн подозвал воина, бережно взял из его рук небольшой глиняный сосуд, забитый деревянной пробкой. Он вытащил пробку зубами, высыпал на ладонь горсточку серых крупиц.
— Это вещество имеет страшную силу. От одной искры оно взрывается. Горсточки достаточно, чтобы покалечить всадника.
— Почему же тогда его не рассыпают по полю и не поджигают, когда наступает конница?
— Это вещество очень дорого, повелитель. Его производят в тайных подземельях в Старой столице, Куте. Я допросил мастеров. Они не знают состава. Правда, сказали, что в него входит горная сера — есть такое вещество, которое родится в ущель…
— Я знаю, что такое сера, — прервал его Шумаар. — И я понял, что рассыпать его по полю нельзя. Но как стреляют эти трубы?
— Вещество насыпают в трубу, забивают тряпкой. Затем в трубу сверху вкатывают ядро. И снова забивают тряпкой. Потом к заднему концу трубы — там есть особая дырочка — подносят горящий фитиль.
Шумаар перевел взгляд на аррадаты, уложенные на телеге, как стволы деревьев.
— Если у этого вещества такая сила — почему оно не разносит саму трубу?
— Хороший вопрос, повелитель! — воскликнул Занн. — Но взгляни на трубы. Они укреплены мощными ободами… Впрочем, говорят, после сотни выстрелов трубы разрываются, убивая всех вокруг.
Шумаар кивнул.
— А почему ядра летят прямо в цель?
— Стрелки тренируются. Трубы, как видишь, имеют подставки, с помощью которых можно приподнимать или опускать трубу и менять направление выстрела… Но это не так важно. Ведь аррадаты предназначены не для точной стрельбы. Ни один стрелок не попадет из аррадата в одиноко летящего всадника. Зато с помощью ядер можно разбивать стены. А если аррадат заряжают не ядрами, а кусками железа, обломками камня — один выстрел способен прорубить коридор в рядах наступающих.
— Ты утомил меня, Занн, — сказал Шумаар.
Повернулся к тысячникам, которые, навострив уши, тоже внимательно слушали хитроумного Занна.
— Отдых. Выслать отряды вперед, прочесать всю местность до самой столицы. Мы выступим вечером. За ночь пройдем половину пути, или больше. Лагерем встанем, когда увидим стены столицы.
Стояла глубокая ночь, небо было усыпано ярчайшими звездами — настолько яркими, что можно было писать, не пользуясь светильником.
Крисс сидел возле палатки, положив на колени тетрадь, сшитую из ломкой тростниковой бумаги. Чернильницу он отставил подальше, чтобы не разлить ненароком — чернил больше достать было негде, — и обмакивал тростниковое перо, далеко вытягивая руку.
Больше пяти тысяч человек сумели вырваться из западни, каким стало для нас святилище Тцара. Мы вышли старым подземным ходом, и длилось это так долго, что последние вышли лишь на рассвете. В монастыре оставались только умиравшие и монахи, ухаживавшие за ними.
Мы, не отдыхая, двинулись в предгорья, местные жители повели нас тайными тропами, и после полудня мы достигли перевала, за которым расстилалось плато Боффа.
Те, кто дал нам возможность уйти, погибли. Полторы тысячи храбрецов, и в их числе Ашуаг и Даггар. Местные жители рассказывали, что Даггар с небольшой горсткой воинов внес в лагерь хуссов такое смятение, что им уже было не до нас. Говорят также, что Даггар сразился с Мааном и убил этого предателя до того, как был поражен арбалетными стрелами. Говорят, вся грудь его была утыкана стрелами, а он вытаскивал их рукой и отбрасывал, смеясь…
Впрочем, чего только не расскажут люди.
Они говорят также, что и после этого Даггар оставался жив, и его унесли по приказу Камды.
Третий день мы идем по плато, пересекая ручьи, преодолевая небольшие подъемы и спуски. Воздух здесь, на высоте, довольно разряжен, и дышится трудно. Не только детям, но и взрослым не хватает воздуха, и лица их становятся синюшными.
По-прежнему не хватает еды, поскольку, несмотря на обилие дичи, у нас почти не осталось здоровых мужчин, способных охотиться… И тем не менее впервые за полгода мы попробовали свежего мяса. Кроме того, здесь встречаются дикие плодоносящие деревья, а женщины находят съедобные коренья. Что же касается воды — то ее в избытке в речушках, которые текут в глубоких, вырытых водой ущельях.
