Анархисты– коммунисты призывали к социальной революции, к свержению Временного правительства, указывали на необходимость после создания Советов рабочих и солдатских депутатов (в частности, в Петрограде) стали добиваться допущения своих сторонников в них. Они выдвигали требования «убийства старых министров» и «выдачи патронов и оружия, так как революция не кончена».
С восемнадцатого по двадцать второе июля 1917 г. конференция анархистов Юга России в Харькове признала возможным вхождение сторонников анархии в Советы, но исключительно с информационной целью. Категорически против участия в Советах высказывались лишь анархисты– индивидуалисты.
После встречи братьев, и всей этой удивительной истории, оставаться в городе оказалось опасно. Силантий завернул пролетку в подворотню, передал вожжи раненому в руку монаху, приказал подождать его тут.
Все знали, что последнее сражение проиграно, а по городу начались массовые аресты, которые уже выливались в бесконечные расстрелы. Власть выпустила удобные законы, и развязала себе руки. По какой – то очевидной закономерности искали не всех подряд, а именно тех людей, которые были причастны к последним событиям. Действовали, словно по списку. Их движению следовало затаиться, чтобы переждать, собраться с силами.
Когда он вошел в квартиру, то очень удивился. Дверь оказалась не заперта. Он вошел в комнату брата, та была пустой. Всюду оставались следы крови, разбросанные вещи. Нерешительно остановился, услышал в соседней комнате тихий женский вой. Вошел, осмотрелся там. На широкой кровати лежал забинтованный брат, на табуретке сидела и выла молодая женщина с явным революционным прошлым. Он прекрасно знал, кто это.
– Ну, здравствуй, красава! Целоваться не будем! Собирайся быстрее, мы уезжаем. Два чемодана, теплые вещи, лекарства и продукты.
Она непонимающе уставилась на незнакомца, потом медленно поднялась с места, стала собирать чемодан. Она выждала момент, и кинулась в коридор к телефонному аппарату, но незнакомый ей мужчина ее легко перехватил, свернул больно руку.
– Дура, не делай глупостей, а то останешься одна тут с дитём своим!
Он указал на ее живот, и она вдруг поняла, что не успела никому рассказать о своей беременности, а этот небритый матрос почему – то все о ней знает.
Почти на автомате стала упаковывать вещи.
– Не уберег я Арсения, ох, не уберег! А ведь я его старший брат, отцу обещал что не оставлю в беде. Беда она не спрашивает, сама приходит. Никому не звони, уехать следует, пока время есть, прорвемся. Пусть думают, что в Финляндию подались. Нам надежно схорониться нужно, выходить его, как следует, а потом мы вернёмся, даст ангел, вернемся еще!
Услышав его слова, что «Даст ангел», товарищ Любка поняла, что это действительно брат Арсения, тот сам ночью иногда так говорил, «даст ангел!»
Крестьянские сани медленно тащились заснеженным трактом. Ямщик зло погонял лошадей, в кузове лежал Арсений, который недавно открыл глаза. И первое что он увидел, это было счастливое лицо женщины, которую он успел полюбить. Он криво улыбнулся, свежий шрам на горле зачесался. Где – то рядом он слышал песню, которую знал с детства, ему казалось, что он счастлив, что остался жив. Так они и ехали ночным заснеженным трактом, возвращались туда, где их ждали. Домой.
Вайсбург – это очень старинный замок. Место, выбранное для собрания высших посвященных СС. Откуда – то доносится монотонный звук, если не знаешь, то никогда не догадаешься. Это десяток тибетских монахов исполняют свою мантру. Молитву принято часто повторять, и присутствующих это уже не удивляет.
Все началось, как обычный диспут. Темой послужило значение социал – националистического движения в стране и в Европе. Этот человек редко был откровенен с остальными членами партии, но иногда на него находила тоска, и он мог многое поведать из своей официальной биографии некоторым гостям, таким как госпожа Чехова, и остальным своим слушателям. Вспоминая тот период, он обтекаемо обо всем рассказал своими словами:
