– Я никому не господин. Ты умеешь обращаться с оружием?
– Да, – если он скажет больше, это превратится в мольбу.
Скандир кивнул, отдал приказ. Кто-то открыл седельную сумку и бросил Марину поношенную серую тунику. Он поймал ее.
– Это честь для меня, – сказал Марин.
Его собственная туника лежит позади них, в лесу. В нее завернуты его кольца (он любит кольца), и его новая шляпа из Серессы. Его сапоги и штаны неопределенного цвета испачканы грязью, это дорожная одежда. В тунике Скандира он не похож на самого себя. Если он умрет здесь, это не приведет – может быть – османов к остальным, и не даст оснований обвинить Дубраву. Он будет просто еще одним неверным из банды Скандира, убитым воинами Ашара. Весьма вероятно, с отрубленной головой.
Перо Виллани вырос и стал мужчиной в уважаемом доме в Серессе – сын художника, которого считали (его сын это знал, даже в детстве) способным, если не выдающимся. Вьеро Виллани был достаточно хорошим художником и постоянно работал, лишь бы ему платили соответственно. Заказы поступали от мелких аристократов, от небольших святилищ. Несколько раз писал фрески и портреты для более высокопоставленных людей, когда считающиеся лучшими художники были заняты. Короче говоря, он был достаточно хорошим мастером, имел собственный дом в Серессе, и некоторые люди знали его имя.
Его сын стал преемником его призвания, пусть пока и не повторил его путь. Он никогда не ожидал, что окажется в этой глуши и будет прятаться в лесу, ожидая появления османских солдат и боя между ними и мятежником, который стал легендой даже за морем, в Серессе.
Легенды, если попадешься у них на пути, могут тебя погубить.
Охранники старались заставить животных вести себя тихо. Один из сересских купцов в страхе хрипел и глотал слюну, втягивая воздух в легкие. Перо не считал, что такой шум опасен, они находились далеко от дороги, где сейчас выстроились люди в ожидании османов. С ними был Скандир.
Повинуясь порыву, желая уйти от окружающего его страха, Перо тихонько ускользнул от остальных. Он не вышел из леса, а двинулся на восток, туда, где была Даница, вместе с охраняющим ее Марином и псом.
Он вышел на поляну в лесу. Пригнувшись, пробрался к опушке леса, откуда ему было видно происходящее. Присел за дубом, оставив за спиной поляну, и стал наблюдать. Он думал, что художнику здесь больше нечего делать, только наблюдать.
Даница и Марин были слева от него. Они смотрели на восток, поэтому он тоже смотрел туда. Ждать пришлось недолго. На грязной дороге стук копыт звучал негромко, и пыль не поднималась в лучах солнца. Ашариты появились в поле зрения, всадники осторожно ехали верхом, пешие джанни бежали рядом с ними. Ему показалось, что их человек сорок, хотя он плохо определял количество людей. Там, внизу, была натянута веревка. Передний всадник ее заметил, предупредил остальных, наклонился и перерубил веревку кривой саблей.
Потом выпрямился – и умер.
Даница уже выпустила вторую стрелу и попала во второго всадника раньше, чем Перо понял, что это ее выстрел издалека убил этого человека. Ашариты бросились вперед, прямо на разбойников на дороге.
– Когда они нападут на нас, – сказал Скандир Данице перед тем, как Перо зашагал вслед за купцами к лесу, – тебе нужно быть осторожной. Я бы предпочел не пасть от руки девушки из Сеньяна.
– И они тоже, я полагаю, – ответила Даница.
Она быстро посылала одну за другой стрелы, стараясь сравнять число противников, пока ашариты не приблизились вплотную, но они быстро преодолели этот промежуток, и Перо не мог определить, сколько османов пало до того, как оба отряда встретились.
Но в этот момент второй отряд Скандира бросился вперед и вверх с поля по другую сторону от дороги, преодолел канаву, и внизу разгорелся бой.
Перо слышал крики, команды, вопли боли и ярости, громкий звон металла; художник дрожал, наблюдая из-за деревьев.
Он почувствовал, что ему очень не нравится то, что он не играет совсем никакой роли. Он не был бойцом, но никогда не был трусом. Поэтому он двинулся вперед. Он пробрался, пригибаясь, сначала назад, на поляну. Потом на восток, к Данице и Марину. Он мог наблюдать за ними, и, по крайней мере, помог бы защитить ее. Уже говорили о том, что противник пошлет людей, чтобы разобраться с ней, вот почему там Марин. «Разобраться» значило «убить ее».
Перо ползком преодолел поляну, он полз так быстро, как только мог. Внизу, на темной земле, он заметил какие-то металлические предметы, наполовину погруженные в землю, они тускло блестели при свете, просачивающемся сквозь весенние листья над головой. Он посмотрел на один предмет – амулет, очень древний, в виде какой-то птицы. На мгновение поднял его с земли. Задрожал. Положил обратно и оставил там.
Их командир скакал впереди. Он разрубил веревку, натянутую поперек дороги, и погиб первым.
Дамаз отдал своего коня кавалеристу, оставшемуся без коня, и бежал вместе с другими джанни. Заместитель их командира, теперь возглавивший их, отдал приказ, так как стрелы продолжали лететь сверху, со стороны леса над дорогой.
– Уничтожьте его! Вон там! Он там один. Ты, ты, ты и ты!
