– Я позабочусь об этом, – сказал он.
Однако он выглядел встревоженным. Они убили важную персону. Даница убила. Вино, яд в нем – это будет иметь значение, когда они будут об этом рассказывать.
Она услышала, как открылась дверь. Императрица-мать вернулась в комнату вместе с Перо. Старая женщина прошла мимо письменного стола. Она посмотрела на них всех, на лежащую мертвую женщину. И сказала:
– Этому уже давно пора было случиться.
Этого Леонора не поняла. Она снова повернулась к Драго.
– Могут сказать, что мы сами положили это в чашу. То, что в вине.
– Не скажут, – возразила Евдоксия, которая когда-то была императрицей Сарантия. Она снова пошла вперед, лишь слегка опираясь на трость. Перо остался сзади. – Сюда пришлют людей, и мы им покажем, где она хранила свои яды во флаконах и в чашах в глубине шкафа, уже налитые туда, в ожидании.
– Почему? Почему вы это сделаете?
Это спросила Даница, которая, казалось Леоноре, не может не противоречить и не бросать вызов, даже после того, как она опустилась на колени и поцеловала туфлю этой женщины.
Евдоксия мрачно ответила:
– Потому что она нас тоже пыталась отравить, много лет назад. Ей это не удалось. Как видите, – холодная улыбка. – Мы с ней после этого достигли взаимопонимания.
– Она была не из Родиаса, правда? – спросила Леонора.
– Конечно, нет. Из Серессы, родилась и выросла там. И осторожно внедрена сюда.
– В качестве их шпионки? – спросил Драго Остая. Леонора услышала в его голосе надежду. Если Старшая Дочь была шпионкой, тогда ее убийство могут посчитать допустимым.
Старая женщина снова улыбнулась.
– Мы подождем, пока Правитель пришлет нам кого-нибудь подходящего. А пока нужно заняться другим вопросом.
– Каким именно? – опять спросила Даница.
– Кто станет ее преемницей на посту Старшей Дочери. Ею должна стать вдова доктора, вы согласны?
– Что? – ахнула Леонора. И уставилась на нее.
– У меня нет желания… и почему… почему бы они согласились назначить меня? Должно быть, есть многие, кто… Нет! Это противоречит здравому смыслу!
Императрица продолжала улыбаться. Леонора видела, что у стоящего за ней Перо потрясенный вид.
Евдоксия из Сарантия сказала:
– Здравый смысл станет всем очевидным после того, как мы исполним свою роль и предложим это Дочерям Джада и Дубраве, синьора Мьюччи. И разве у вас нет веских причин не возвращаться в Серессу? Или в Милазию? Мы читали письма, присланные Советом Двенадцати, где говорится об их пассажирах на борту «Благословенной Игнации». В том числе и то, что написано невидимыми чернилами.
– Она вам позволила это сделать? – удивилась Даница.
– У нее не было выбора.
Молчание.
– Они ее примут? – спросила, наконец, Даница. Голос ее звучал задумчиво.
Императрица продолжала улыбаться, но в этот раз с искренней веселостью.
– Вы думаете, что мы не сумеем справиться с богобоязненными женщинами на острове в гавани Дубравы?
Даница покачала головой.
– Уверена, что сумеете, ваша милость. Вы сумеете справиться с Дубравой и Серессой, с нами, с этой мертвой женщиной. Со всеми.
– Со всеми, кроме османов в Сарантии. Но мы еще не умерли, и наши молитвы могут быть услышаны, чудеса случаются, по милости Джада.
Леонора подумала, что Евдоксия выглядит неукротимой и внушает страх. И то, что она только что сказала – правда. Леонора не вернулась бы на запад. Для нее нет дома за узким морем. Есть ли для нее дом на этом острове? Она не знает, но…
– Мне не обязательно становиться Старшей Дочерью, – неуверенно говорит она. – Я могу просто…
– Нет, обязательно, – возражает Евдоксия. – Они охотно согласятся с этим решением, те Двенадцать в Серессе. Мы должны представить им дело именно так, иначе они будут настаивать на вашем возвращении, чтобы использовать вас.
«Чтобы использовать». Леонора сдалась. В конце концов, это оказалось не так уж трудно.
Она, правда, сочла необходимым сказать:
– Я не ощущаю в себе истинного призвания служить Джаду. Как и большого желания жить среди одних женщин.
Императрица-мать запрокинула голову и громко рассмеялась.
– А вы думаете, что у той женщины это всё было? – наконец, спросила она. – Принимая во внимание людей, убитых по ее приказу этим немым в саду? Вы будете лучше для здешних женщин, гораздо лучше, чем была она. И это то место, где вы, может быть – может быть! – сумеете сами управлять своей жизнью.
Леонора взглянула на нее.
– Вы мне в этом поможете?
– Поможем, но по своим собственным причинам. Не надо заблуждаться насчет нас.
Леонора пристально смотрела на нее. Она почувствовала, как ее сердце начинает биться медленнее. Люди тебе помогают, или чинят препятствия, или идут рядом с тобой какое-то время, но это твоя собственная жизнь.
– Не буду, – пообещала она.
Первой мыслью Перо, когда он подошел и остановился позади старой женщины, было:
– Не может быть, чтобы она это спланировала! – а затем он подумал: – Она более опытна, чем даже герцог и Совет Двенадцати.
Потом, глядя на Леонору, стоящую на террасе в солнечных лучах, слыша ее разговор с императрицей, он подумал: «Она для меня потеряна».
