лице, а глаза… Торниэн никогда не видел такой боли в этих глазах, даже в день смерти матери. Он
застыл на пороге, не в силах пошевелиться, и не веря своим ушам. А потом почувствовал, как волна
жгучего стыда заливает его, и воздух исчезает из комнаты. Он не мог дальше слушать и, задыхаясь,
выбежал вон.
Торниэн вспоминал, как ярость начинала подниматься в сердце всякий раз, когда он слышал имя
брата. Как часто по ночам ему снилось, что он ищет брата в толпе каких-то незнакомых людей, а
найдя, бьёт наотмашь по лицу, испытывая сладкое чувство удовлетворения за нанесённую обиду!
А потом настал тот день…
Лето было в самом разгаре. Торниэн возвращался домой после осмотра восточного гарнизона,
который стоял на границе королевства. Приблизившись к дворцу, он услышал крики ликования. Во
дворце шёл пир. Призвав слугу, он спросил: «Что за праздник сегодня?» Слуга ответил: «Брат твой
вернулся, и отец устроил пир, потому что принял его здоровым». Торниэн помнил, как потом, бросив
в лицо отцу гневные обвинения, ушёл, не захотев даже переступить порог пиршественного зала. И
тогда…
Он поднял руку и нащупал висящую на шее цепь. …Тогда враг поработил его.
– Владыка!
Внезапный крик вывел Торниэна из задумчивости. Гонец, посланный Друаном, выскочил из-за
поворота и на всём скаку осадил коня, подняв целый фонтан воды и грязи.
– Дорога отрезана! Впереди большой вражеский отряд. Они движутся на север.
– Быстрее! – крикнул Торниэн, пустив коня в галоп, – и пятьдесят всадников во весь дух
помчались по размытой дороге.
Вскоре они приблизились к месту, где Северный Тракт, вынырнув из-за холмов, поворачивал на
восток и выходил на обширную равнину, простирающуюся до самой реки. Торниэн въехал на
последнюю возвышенность, и его взору открылась страшная картина: не меньше двух сотен чёрных
всадников, как стая ворон, окружили небольшой отряд под серебристо-белым знаменем. Шёл
неравный бой. До Торниэна доносились крики и лязг оружия. Сквозь пелену дождя он смутно
различил силуэт высокого седовласого воина на белом коне, сражающегося в самой гуще врагов.
– Отец! – горячее чувство захлестнуло сердце. С громким криком: «К бою!» Торниэн обнажил меч
и ринулся вперёд.
Конники Владыки налетели на чёрных всадников, опрокидывая и сметая их на своём пути.
Вражеские ряды дрогнули и на мгновение потеряли строй. Со всех сторон заполыхали мутно-
красные вспышки. Торниэн не спускал глаз с белого знамени, но никак не мог пробиться через
плотное кольцо окруживших его чёрных всадников. Он не раз бывал с отцом в битвах и без страха
смотрел в лицо опасности, но сейчас почувствовал, что боится: боится не вражеских мечей и стрел, а
того, что может умереть вот так, в пяти шагах от отца, так и не сумев ничего сказать ему.
Вдруг огромная чёрная масса стремительно налетела на него и сбросила с коня. Он не успел
встать – и вражеский всадник навалился сверху, схватив его за горло. Хрипя и задыхаясь Торниэн
вцепился в костлявые руки, пытаясь ослабить железную хватку. Он видел, как чёрное кольцо
сжимается вокруг белого знамени… как знаменосец упал, знамя накренилось – и несколько багряных
мечей одновременно полоснули по нему, разрезав почти до самого древка… как седовласый воин
отчаянно отбивается от целого десятка врагов… как он покачнулся и, схватившись за плечо, припал
на шею коня…
– Отец! – Торниэн сделал отчаянное усилие и, с размаху ударив кулаком в злобно-оскалившееся
лицо, оттолкнул огромное тело и, вскочив, рванулся вперёд. Старый Король медленно сползал с
лошади, одной рукой силясь зацепиться за гриву. Другая рука его бессильно висела, залитая кровью –
чёрная стрела торчала в плече у самого края кольчуги.
– Сынок! – хрипло выдохнул он и упал на руки Торниэна.
***
– Не пойдём через лес, – рассуждал Грэйккон, застёгивая плащ и закидывая за плечи мешок, -
Выйдем на Северный Тракт. Это чуть дальше, но мы сможем пройти большую часть пути по
хорошей дороге. Надеюсь, мы никого не встретим.
Они вышли из леса, когда сумерки уже сгустились настолько, что вокруг не было видно почти
ничего, кроме сплошной пелены дождя. Дорога была сильно размыта, но идти по ней было можно.
Айви радовалась, что не надо опять пробираться через чащу, рискуя сломать себе ноги.
Они уже приближались к тому месту Тракта, где узенькая тропинка ответвлялась влево, снова
уводя в лес, когда сзади из сырой серой мути до них глухо донёсся частый топот копыт. Грэйккон
схватил Айви за руку и, быстро стянув с дороги, толкнул прямо в мокрую траву. Не успели они
пригнуть головы, как мимо пронеслось несколько всадников на чёрных лошадях в развевающихся
чёрных плащах. Они летели так, словно их кто-то преследовал.
– Здесь не безопасно, – тихо сказал Грэйккон. – Они где-то совсем близко. Надо быть осторожнее,
– он легонько подтолкнул Айви, и они, пригнувшись, нырнули под кроны деревьев.
Когда впереди замаячил силуэт охотничьего домика, Грэйккон остановился и прислушался.
– Оставайся здесь. Я дам тебе знак, если всё в порядке…
Айви прислонилась к дереву, напряжённо вглядываясь в мутное пятно дома на фоне бледных
