В военкомат мать не раз обращалась,Что с ее мужем, напрасно пыталасьВыяснить: где и когда, в каком местеОн оказался пропавшим без вести.Те, кто на фронте отцов потеряли,Те, кто досрочно сиротами стали,Быстро душою и телом взрослели,Только из детства уйти не хотели.Даже в далеком башкирском колхозеЗнали, кем был Александр Матросов.Дзот представляя, под спальный настилСтержень заржавленный я водрузил.Подвиг Матросова так «повторил»:Об пол запнувшись, лоб стержнем пробил.Конские морды любил рисовать,Как-то в седле довелось проскакать.В сорок четвертом фашистов прогнали,Быстро мы вещи в дорогу собрали.Снова вернулись на родину – в Крым.Верила мать: мог отец быть живым.Только напрасно об этом мечталось —Там, где мы жили. воронка осталась.Улицей нашей войска отступали,Путь к Севастополю, к морю держали.Немцы ее днем и ночью бомбилиИ корабли в море часто топили.Даже идущих под Красным Крестом.Может, отец оказался в таком…Раненым кто-то его повстречал,Он на машине с другими лежал.Знавший по имени крикнул: «Григорий!»Звук потонул в зарычавшем моторе.Может, отца повезли в Инкерман,Там в толще скал был прорублен карман,В нем размещен полевой лазарет.Списка лежавших там раненых нет.Перед фашистами входы взорвали,Все, кто там были, без вести пропали.Город геройски держал оборону,В силу традиции, как по закону.Немцы рвались через Крым на Кавказ,Порт Севастополь мешал всякий раз.Армию бросить, загнав в Херсонес,Видно, решили с кремлевских небес.Кто до последнего дрался на скалах,Падали в море под пули шакалов.Может, был прав наш всевидящий вождь,Только тех тысяч имен не вернешь.Крови здесь пролит огромный фонтан —Вот что такое для нас Инкерман.Вот что такое сейчас Севастополь,Он, как в Элладе – священный акрополь.Вот что такое вернувшийся Крым:Здесь мы стояли и твердо стоим!IV
