Раздававшиеся у нее в голове голоса (и все они принадлежали ей самой!) были чистыми и звонкими. Они звенели, как серебро. Они были чисты, как лучший горный хрусталь.
В одно мгновение Ви стала ясна ее одержимость монстрами, старыми фильмами, страшными историями и легендами. Сама того не сознавая, она готовилась к тому моменту, когда очнется и поймет, кто она такая на самом деле.
Когда Ви вернулась в кабинет, Айрис сидела на полу среди разбросанных папок и бумаг.
– Ви?..
Не отвечая, она подошла к столу, где все еще лежала раскрытая на последней странице папка.
Она начала с того, что оторвала от обложки прикрепленную к ней фотографию. На снимке пациентка С. улыбалась, а ее лицо не выражало ничего, кроме довольства и счастья. Почему бы этой девочке не улыбаться? О ней заботились, ее любили, у нее была умная, добрая и щедрая бабушка-врач, которая испекла ей на день рождения ее любимый пирог – такой сладкий, что ныли зубы, такой воздушный, что он мог бы служить пищей для ангелов небесных.
«Счастливый, счастливый, счастливый ребенок!» – пел бог Дней рождения.
«Загадай, загадай, загадай желание!» – вторил бог Желаний.
Какое же желание она загадала?
Оно пришло словно ниоткуда и в то же время – отовсюду. Оно с самого начала было у нее внутри, но только сейчас пробилось наверх, на поверхность сознания.
Она пожелала, чтобы у нее была сестра.
Человек, с которым она могла бы делиться всем.
И вот теперь она смотрела на фотографию – на эту ничтожную, ничего еще не знающую девочку – и не узнавала ее.
Ви щелкнула зажигалкой, поднесла пламя к уголку фотографии и смотрела, как по изображению ползет черно-оранжевая полоса.
– Ви?! – снова окликнула ее Айрис. Она поднялась на ноги и стояла, покачиваясь, словно у нее кружилась голова или подгибались ноги. – Что ты делаешь?!
Ее лицо было бледным, блестело от пота, но глаза смотрели внимательно.
Ви покачала головой.
Она больше не Ви.
Но какое это имя?
Пациент С.?
Чудовище?
Когда-то давно, когда она была другой девочкой и у нее были и родители, и настоящая сестра, у нее, должно быть, было имя.
Она порылась в памяти, в надежде, что что-то вспомнится, всплывет: имя или картинка из той прошлой жизни – но ничего не обнаружила.
В прошлом был только мрак.
Только пустота.
Но это не имело никакого значения. Не имело, потому что она больше не была той девочкой.
Не была она и Виолеттой Хилдрет.
Она была кем-то –
Фотография разгорелась как следует, пламя обожгло пальцы, и Ви уронила ее на заваленный бумагами пол. Потом она собрала с пола охапку исписанных бабушкиным почерком страниц и добавила к своему маленькому костерку.
Айрис шагнула к ней.
– Стой! Что ты делаешь!!
Ви оттолкнула ее.
– Не приближайся ко мне! – резко приказала она.
Запах дыма становился все сильнее, вместе с языками пламени вверх поднялись тлеющие клочки бумаги. Опускаясь на пол, они прожигали дырки в ковре, от которого потянулась удушливая вонь горящей синтетики.
Ви швырнула в огонь обломки стула. Пусть горят! Пусть сгорит все!
Стол, рядом с которым она устроила костер, тоже занялся, язык пламени взметнулся до самого потолка. Пластиковые кожухи потолочных светильников плавились и падали вниз горящими каплями. От жара трубки флуоресцентных ламп лопались одна за другой, и вскоре комната погрузилась во мрак, в котором плясали зловещие оранжевые языки.
Айрис закричала.
Чудовище расхохоталось.
Ви смеялась и смеялась, пока в комнате не стало нечем дышать. Едкий горячий дым обжигал горло, разъедал легкие. Где-то рядом зашлась в кашле Айрис, но она не могла рассмотреть ее в дыму. Наконец Ви увидела позади себя смутный силуэт девочки. Ее тень. Ее двойник.
Она взяла Айрис за руку, но та попыталась вырваться. К счастью, Ви держала достаточно крепко. Не обращая внимания на сопротивление, она потащила Айрис к двери.
– 21 августа 2019 г. —
«Опоздали. Мы опоздали!» – думала я, карабкаясь на заваленные мусором ступеньки перед главным входом. Вот и дверь – на удивление целая. Я приложила к ней ладонь, чтобы проверить, насколько она горяча, но дверь была прохладная и мокрая от дождя.
Я взялась за ручку.
«Пожалуйста, откройся!»
За моей спиной часто дышал Сцинк.
Ручка повернулась.
Я толкнула дверь, шагнула внутрь и с облегчением выдохнула.
Свечи.
В вестибюле, который когда-то назывался общим залом, горели свечи: две на полу по сторонам от двери, чуть подальше – еще три. Их трепещущие огоньки освещали дорогу к подвальной лестнице.
В воздухе пахло плесенью, гнилым деревом, отсыревшей штукатуркой и дымом.
– Похоже, она тебя ждет, – шепнул Сцинк, входя в вестибюль следом за мной.
