– Тебе действительно угрожает опасность. И я не хочу, чтобы ты пострадала.
– Зачем? Чету это зачем?
– Это не наши даже разборки. Если скажу, будешь ещё уязвимее.
Кивнула решительно. Умирать, так хоть знать причину.
– Чесни купили спецслужбы Лирдосии. Гибель вашей группы, да ещё в прямом-то эфире, вышла бы очень резонансной. Был бы повод ввести на Юго-Восток войска. Туда бы отправились миротворцы из лирдосского альянса и почти официально устроили бы там реальную горячую точку, перетягивающую на себя деньги, вооружение, внимание и резервы. Ну и не только. Плацдарм для взращивания террористов под боком у Союза – словом, очень удачный был бы ход. Юг, где сейчас и так неспокойно и вот-вот прорвут границу нелегалы, тем самым делается ещё более уязвимым. Развал Союза – давняя и уже даже неприкрытая цель лирдосского правительства. Они уже должности в нашем парламенте меж собой распределили. А ты взяла и осталась жива. Кстати, какого дрэка? Как это тебе удалось?
– Чудом, – призналась убеждённо. – А мы в этом всём, выходит, клешня манипулятора.
– Что-то вроде того. Называй это как хочешь, ответственности нашей с тобой лично это ни в коем случае не умаляет.
– Ну да, – откликнулась потерянно. – Всё верно.
Посмотрела с тоской на сидящего предо мной на корточках мужчину. С ума сойти. БэБосс у моих ног. Само получилось ухмыльнуться. Не то чтобы он годился мне в отцы, но при известной прыти или неудачливости вполне мог бы. Красивый всё-таки мужик и очень взрослый. Седой почти уже. Апелиец, южанин. С широченной улыбкой. Он мог быть весел, очарователен или невероятно, хладнокровно жесток.
Мы боялись его, конечно. И восхищались. Владелец медийного бизнеса. Незаменимое звено в политических торгах. Фигура публичная, но о нём самом ничего не было известно. О компаниях, долях в бизнесе, участии в разного рода проектах – пожалуйста, а о том, сколько лет, где и с кем живёт, как отдыхает, – ничего. Мы даже не знали, был ли он женат. И вообще, натурал ли. Девчонки мечтали, вздыхали, ждали каждого его визита в офис – и каждый раз зря.
Вздохнула обречённо:
– Вам просто нужно очередное шоу, так?
– Не соглашусь. Этот формат уже был отработан, и мы от него сознательно отказались.
– Мы? В смысле, вы? Вы лично в этом участвуете?
– Тоже не совсем верное утверждение. Но нельзя сказать, что не занимаюсь вовсе. Определяю вектор. А как вы этому вектору будете следовать – проблема специалистов. Но я могу корректировать то, чем я недоволен. Или что-то, что не вписывается в моё личное представление о направлении, в котором следует сейчас работать.
– Вы пригласили меня, чтобы я получила представление о том, в чём заключается ваша работа?
БэБосс усмехнулся и, подумав, кивнул:
– И за этим тоже. Я предлагаю тебе защиту. Кроме того, мне известен факт некоего интереса к тебе со стороны главы…
– Нет никакого интереса. Это недоразумение, только и всего, – перебила его поскорее.
– Мне так не показалось, – покачал головой Эрхардт, поковырялся взглядом в моих глазах так, что мне пришлось отвернуться. – В любом случае я вынужден отстранить тебя от работы в прежнем режиме. – Испуганно посмотрела на него снова. – У тебя отлично выходят тексты, вот и займись. Пока всё не уляжется.
– Вы ведь этого не сделаете, – покачала головой потрясённо. Я – и в офисе. С Четом. Исключено!
– Уже сделал. Через пару недель, как окрепнешь окончательно, тебя ждут в зеркальной башне. И присматривай за Чесни. Просто наблюдай. Ты поймёшь, когда придёт время прийти за помощью, – кивнул размеренно и убеждённо. – А ты ведь это сделаешь, так?
– Да за что?! Вы так не поступите. Проще уволиться, к дрэку!
– Не за что, а ради своей страны, такой ответ тебя устроит? Чет продал своё государство, я прошу тебя помочь оторвать ему… ну ты понимаешь.
– Доверять некому, – пробормотала обречённо. И почему мне кажется, что Микелен озвучил мне далеко не всё?
– Именно так, Каррия. К сожалению, именно так.
Весна звенела, навязывая мыслям разгон, выстреливая импульсами устремлений и глупостей. Мальчишка ворвался в зал бегом, поймал на запястье скользнувшую с плеча сумку. Пришла – улыбка съехала вместе с чехлом сабли. Пересёк зал уже сдержанно, чувствуя, как застыла, и точно зная, что не повернётся.
Три чемпионата прошли, прибавив уверенности и косых взглядов. Да и что с того – они, взгляды, и так всегда были. После каждой следующей победы. Одногруппники сначала радовались, уверенно продвигаясь в командном зачёте, а вернувшись домой, в Родной, непременно шипели на Южа исподтишка, дулись: «Опять всех перебил, Партной!»
Бабушка уверяла, что это непременно пройдёт, хоть и нервов немало попортит. Верить в это и верилось, с одной стороны, а с другой… Бросить их всех хотелось к дрэковой матери и никого из них никогда больше не видеть. А ещё – чтобы они захотели бы сами его вернуть, но было бы уже поздно, потому что он состоится уже и как спортсмен, и как охр… настоящий мужчина!
