Не знаю, что вынудило его уступить: жалость или страх. Не настаивая и не призывая меня к соблюдению прямых приказов его господина, Адсон лишь постоял рядом со мной с полминуты, возможно, рассчитывая на то, что я передумаю и не стану усугублять своё положение и дальше.
Просидев в пустынной, онемевшей зале ещё с полчаса, я, в конце концов, поднялась на свои нетвёрдые ноги. Которые понесли меня не прочь от этого треклятого места, а в самые его глубины — мне нужно было поговорить с ним. Поговорить с Иберией. Возможно, даже вещать придётся с колен… всё что угодно, только… он не смеет… как же теперь… Лайз, я и клан… это невозможно, недопустимо…
Всё ещё оглушённая произошедшим, с ошалелым взглядом и какой-то безумной надеждой я подбрела требовать у главы Нойран аудиенции. Бесполезность, даже абсурдность этих стараний была бы очевидна даже самому последнему глупцу. Но не мне в тот раз.
Такое непередаваемое, острое, долгоиграющее, сводящее с ума чувство — потерять за раз всё. А ведь всего час назад, выслушивая недовольство Иберии, мне казалось, что хуже быть не может.
Теперь… мне нужно было что-то предпринимать. Жгучая потребность в действии, выборе правильного направления, помощи, вынуждала думать о Дисе.
Как бы он поступил, окажись здесь? Что бы сделал, услышав то же, что услышала я?
Едва ли он стал бы умолять о личной встрече с Иберией. Едва ли оставался здесь и дольше. Едва ли смирился с приговором.
И уж совершенно точно, будь Десница рядом, он не позволил бы мне сделать то, на что я решилась, получив от босса отказ, переданный через секретаря.
Безусловно, Индра (а в глубине души и я) знал, чем закончится это наше маленькое, неуклюжее противостояние. Униженная и смиренная я в итоге приползу с повинной головой, нуждаясь в его заступничестве.
В отличие от своего отца, молодой господин принял меня сразу же, выгоняя жестом из своего кабинета посторонних. Дискутируя с кем-то по передатчику, он указал рукой в сторону кресел, предлагая сесть.
Это место изменилось с тех пор, как я была здесь последний раз. Прежним остался лишь запах. Не пойму, почему меня от него мутило именно сейчас. Возможно, я понимала, что после сегодняшнего дня, этот аромат приклеится ко мне, к коже, становясь просто невыносимым.
Аромат мужчины, его парфюма и сигаретного дыма.
Открепив одеревеневшими пальцами оружие, справившись с застежками тяжелого мундира и скинув его с плеч, я прошла к наблюдающему за этими нравственными «метаморфозами» Индре. Замолчав на полуслове, сжав руки в кулаки, напрягшись с ног до головы, он следил за тем, как я приближаюсь.
На этот раз не было никаких заминок. Оказавшись рядом, я обхватила его голову руками, привставая на носочки, целуя всё ещё неподвижного, но уже возбуждённого до предела мужчину. Он ответил незамедлительно, углубляя поцелуй, издавая одобряющий, удовлетворённый стон. Я сняла с его уха передатчик, не встречая сопротивления. Ох, судя по тому, как Индра на меня после этого взглянул, он был мной чертовски доволен. Так доволен, что готов простить все грехи. Реальные и те, которые породил подозрительный, изобретательный ум его отца.
Когда я вновь потянулась к его губам, превозмогая душевное сопротивление, Индра остановил меня, обхватив ладонью шею. Его холодный и пугающий, как бездна, взгляд скользнул с моего рта ниже, наслаждаясь видом моего тела рядом с его собственным.
Его оскорблённая гордость торжествовала. Этот момент настал. Я в его руках. Полностью в его власти. И теперь Индра хотел растянуть удовольствие, посвящая несколько минут немому предвкушению.
— Твои губы стали слаще со временем. Ожидание определённо того стоило, — пробормотал он с неопределенной улыбкой, наклоняясь для быстрого поцелуя. — Ну же, Эла, мы оба знаем, для чего ты здесь. Проси.
Растерявшись на мгновение, я, давясь стыдом, пролепетала:
— Возьми меня.
Кажется, это не совсем то, что он рассчитывал услышать.
Ахнув от неожиданности, я уже в следующую секунду ощутила щекой холод и шершавость стены, а спиной и ягодицами — прижавшееся ко мне вплотную твердокаменное мужское тело. Двинув бёдрами, Индра глухо зарычал, уткнувшись в мою макушку. Его руки скользнули под мою рубашку, обжигая требовательными, лишенными нежности прикосновениями. Я вскрикнула, когда его пальцы сжали чувствительные соски до боли.
— Об этом можешь даже не беспокоиться, любовь моя, — в его голосе отчетливо слышалось нетерпение и… злость. — Брать тебя снова и снова входит в мои планы как минимум до завтрашнего утра. Ты уж приготовься.
Если концентрироваться на дыхании, «ощущение» отходит на второй план.
— Проси меня о том, зачем пришла, — прорычал он в мои волосы, опуская ладонь между моих ног, прижимая к себе ещё теснее. Давая почувствовать степень его желания. — Назови свою цену. Сколько ты стоишь? Говори, Эла, чего ты хочешь?
— Возьми меня, — упрямо повторила я, не собираясь уступать ему хотя бы в этой мелочи.
К тому же, всезнающий Индра и сам понимал, что я делаю здесь.
