По глупости я даже пыталась «ненавязчиво» ему на это намекнуть: все наши встречи, случавшиеся за пределами Тавроса, проходили в каком-нибудь блистательном ресторане. И никогда я не приходила на эти «свидания» одна. Нет, речь идет не об извечно сопровождающем меня Лайзе.
Словно совершенно случайно я брала с собой на встречу девушку: дочь босса местного клана, наместника Синедриона или магната. Молодая, прекрасная, с богатым приданым и великолепной родословной. Чтобы подчеркнуть наши различия еще больше, я старалась выглядеть в такие моменты максимально ужасно.
Следуя повторяющемуся из раза в раз сценарию, я проходила к столику, ведя за собой немало взволнованную претендентку. После чего здоровалась с братом, размыкая рукопожатие всегда слишком рано. Такая холодная официозность между нареченными могла показаться кому-то абсурдной.
— Здравствуй, молодой босс, — неловко смеялась я, поправляя на ладонях перчатки. — Познакомься, это Елена (Ариадна, Элис, Кассандра, Гертруда, Одри). Мы встретились с ее отцом, когда я направлялась сюда. Они шли из театра, и мы разговорились. Я сказала, что ты почтил визитом этот город, ну и… Ее отец жутко занятый человек, но он так хотел с тобой познакомиться. И я взяла с собой его дочь.
— Да, я… счастлива, что встретилась с вами, — смущенно шептала в такой момент девушка, смотря на брата из-под опущенных пышных ресниц.
— Бесконечно рад, — вежливо, но сухо отвечал Индра, явно показывая свою незаинтересованность.
Но я не сдавалась на полпути, отчего разговор шел исключительно о Елене (Ариадне, Элис, Кассандре, Гертруде, Одри).
— Я тебе не рассказывала? Она ведь восхитительно рисует.
— Д-да, это так, — подтверждала красавица, поводя оголенными плечиками.
— Я приобрела пару ее картин и отправила тебе в подарок. Ты должен убедиться воочию в том, насколько она талантлива.
— Ты опять обстригла волосы, — отмечал глухо брат, не следя за разговором.
— Волосы?! Да брось, зачем они мне?! Ты бы видел, где мне приходится бывать, — отшучивалась я, бросая взгляд на девушку. — Будь у меня такие волосы, как у Елены, это считалось бы настоящим преступлением. Прекрасный цвет.
— Спасибо, — улыбалась та, кокетливо накручивая на палец упругий локон. — Я слежу за собой с самого детства. Меня приучила к этому матушка.
— Ты выглядишь уставшей, — Индра упрямо не желал на нее смотреть.
— Слишком много работы.
— Заметно. Когда ты в последний раз меняла одежду?
— Три дня назад, — признавалась я, оттягивая футболку. — Зато взгляни, какое у Елены прекрасное платье.
— Оно совсем новое, — кивала девушка.
— У тебя великолепная фигура, и этот наряд тебе очень идет, — заверяла я. — А ведь ей всего семнадцать, представляешь, брат? Такая красавица…
— Я же сказал тебе так меня не называть, — ледяным тоном перебивал меня Индра.
Уже через минуту следовали слезы обиды и несогласия очаровательной Елены (Ариадны, Элис, Кассандры, Гертруда, Одри). Брат не желал влюбляться. Когда я была рядом, он упрямо не обращал внимания на других женщин. Наивно я полагала, что так происходит и тогда, когда меня нет поблизости. Конечно, думать о том, что такой мужчина, как Индра, будет все три года хранить верность, с моей стороны было попросту глупо. Всё дело в том, что я постоянно забывала, что людей, испытывающих рвотные позывы от мысли о физической близости, на этой планете не так уж много. Возможно, их число стремится к одному.
Об этом однажды мне любезно напомнил Индра. Я находилась на высоте десяти тысяч метров в тот момент, когда раздался сигнал передатчика.
— Разбудил? — послышался в динамике хриплый голос брата.
— Вообще-то… — я поглядела на проплывающие внизу облака, купающиеся в сиянии солнца. — Вообще-то еще даже не смеркается.
— Где ты?
Откинувшись в удобном кресле, я огляделась.
— В самолете. Мы не так давно вылетели из Авариса.
— Далеко… — вздохнул Индра, и я нахмурилась, прислушиваясь к шороху, который приняла за помехи. — И когда планируешь вернуться?
— Кто знает, — неопределенно ответила я. — А ты… в Тавросе?
— Да.
— У вас сейчас ночь?
— Да.
— И ты опять напился, — заключила я, слыша его тихий смех. Знать бы о причинах исключительной расположенности его духа. — Что это с тобой?
— Я скучал, — его голос опять обрел нешуточную серьезность. — Я не видел тебя уже сто лет…
— Нет, всего лишь два месяца.
— А ты… тоскуешь без меня?
— Почти так же, как по прошлому, — призналась я едва слышно, разглаживая пальцем появившуюся между бровей морщинку. — Тебе нужно отдохнуть, брат…
— Я же просил. Не называть. Меня. Так.
— Да, прости. Постоянно забываю.
— Ты делаешь это нарочно. Я же знаю, — судорожно выдохнув, он добавил: — Я слышал, ты опять полезла в самое пекло… Твое звание дает тебе полное право не сражаться, тогда зачем? Почему ты поступаешь мне назло?
— Мне это нравится.
— Делать мне назло?
