— Ну, если так, надо возвращаться в Осака! — сказала осакская лягушка. — Если пойдет дождь, и дома мокро будет.
Лягушки простились, повернули каждая в свою сторону и зашлепали вниз по горе. И как только скакнули разок-другой, так и потеряли друг друга из виду, потому что между ними снова поднялась острая вершина горы.
Тем все и кончилось: киотоская лягушка вернулась в Киото, а осакская лягушка — в Осака. И до конца своей жизни думали они, что город Киото как две капли воды похож на город Осака, а город Осака — на город Киото.
Но только это неверно. Совсем не похожи эти города.
Так в чем же дело?
А в том, что киотоская лягушка видела вовсе не Осака, а свой родной Киото, а осакская лягушка видела вовсе не Киото, а Осака.
Ведь у лягушек глаза на макушке. И поэтому, когда они стали на задние лапки и задрали головы кверху, то глаза у них оказались сзади.
Вот они и смотрели не вперед, а назад: каждая лягушка смотрела туда, откуда пришла.
Только сами они об этом не знали.
И вот осакская лягушка вернулась в Осака, в свой пруд, и грустно сказала своим лягушатам:
— Что Осака, что Киото — все одно болото! И лягушата горько заплакали. Оттого и говорят: «Дети лягушки — те же лягушки». А киотоская лягушка вернулась в Киото, на старое место, забралась опять в свой колодец и сказала соседкам-лягушкам:
— Никакого моря на свете нет!
Оттого и говорят: «Колодезная лягушка моря не знает».
Давно-давно жил в одной деревне скупой и жестокий помещик. Каждый день он подзывал к себе свою служанку Ту Кхой и внушал ей:
— Если найдешь что-нибудь, когда подметаешь дом, будь то ценная вещь или безделка, сразу неси мне. А утаишь — повешу.
И вот однажды Ту Кхой и в самом деле подобрала золотую пуговицу. Она хотела отдать ее хозяину, но вдруг испугалась, как бы тот не заподозрил ее в воровстве. Не зная, куда девать находку, она положила ее за щеку, а потом нечаянно проглотила.
Вскоре после этого служанка почувствовала, что у нее будет ребенок. Разгневанный помещик хотел казнить ее. Ту Кхой с плачем принялась оправдываться:
— Пощадите, клянусь, я ни в чем не виновата.
— Если не виновата, так откуда же ребенок?
Служанка рассказала историю с пуговицей, но помещик ей не поверил. Однако, поразмыслив, он решил обождать с казнью, чтобы увидеть, на кого будет похож ребенок, и уличить виновную.
Наступил срок, и служанка родила Черепаху. Жестокий помещик изгнал женщину из деревни. А народ удивлялся и жалел Ту Кхой. С тех пор все стали называть ее вдовой.
Сын-Черепаха рос не по дням, а по часам. Когда на полях третий раз созрел рис, сын уже умел говорить и всякий раз за обедом спрашивал мать:
— Мама, наш дом совсем обветшал, вот-вот упадет. Почему ты не построишь новый?
— Сынок, — со вздохом отвечала ему мать, — мы очень бедны, где уж нам думать о новом доме…
Видя печаль матери, сын старался ее утешить, как мог:
— Не горюй, мама, когда вырасту, построю тебе новый дом.
Мать только грустно улыбалась ему в ответ.
Через несколько лет помещик послал Черепаху пасти буйволов. А буйволов стало у него столько, что пересчитать их не хватало пальцев на руках; пять дочерей помещика не могли управиться с ними. Каждый день буйволы травили рисовые поля.
Черепаха не мог вскарабкаться на спину буйвола, и дочерям помещика приходилось каждый раз помогать ему. Старшие дочери делали это неохотно, не забывая щелкнуть Черепаху по носу или сказать ему что-нибудь обидное. Только младшая, Нам, обходилась с ним ласково и почтительно.
Буйволы, когда их стал пасти Черепаха, сделались на диво послушными; теперь они не разбредались и не травили поля.
Каждый день Черепаха отводил их на лужайку с сочной травой и, пока буйволы паслись, взлетал в воздух и резвился там, как птичка. Обед ему приносили дочери помещика. Старшие делали это неохотно, а младшая с радостью выполняла свою обязанность. Однажды, придя на пастбище, она не нашла там Черепахи.
— Черепаха! Где ты? Иди обедать! — закричала Нам.
— О-го-го! — донеслось сверху.
— Черепаха! Возьми и меня с собой!
— Хорошо, — ответил тот, — только крепко зажмурь глаза.
Девушка послушалась и вдруг почувствовала, что поднимается в воздух. А когда она открыла глаза, перед нею был уже не Черепаха, а прекрасный юноша. Весь день они летали по небу и с той поры полюбили друг друга.
Спустя некоторое время Черепаха сказал матери:
— Иди сватай за меня младшую дочь помещика. Опечаленная мать принялась увещевать сына:
— В уме ли ты сынок: ты так беден да еще Черепаха! Где тебе мечтать о дочери богача!
Но сын был настойчив, и матери пришлось отправиться выполнять его поручение.
Едва она переступила порог помещичьего дома, как хозяин гаркнул:
— Ну, что еще? Зачем пришла?
Перепуганная женщина не осмелилась сказать правду и притворилась, будто пришла попросить огня.
— Огонь нужен — иди на кухню.
Мать Черепахи взяла огонь и поспешила убраться восвояси.
— Что тебе ответил помещик? — спросил ее сын, когда она вернулась.
— Он мне и слова вымолвить не дал, — вздохнула мать, — где уж там было спрашивать.
