Тетя Матреша бросила горлышко фиолетовой бутылки на газету.
— Вот тебе и завещание капитана Немо… — протянул кто-то.
— Значит, бутылку разбил Женька? Записку написал Женька? Запечатал ее и бросил в Яузу? — закричали девчонки.
— А врать-то ты мастер! — заключила тетя Матреша, обращаясь на этот раз к Сёме, и привычно протерла чернильницу на кафедре.
Наступила тишина.
— А мне все равно было очень интересно, — произнесла дрожащим тоненьким голоском Зиночка Матвеева и тряхнула тоненькими косичками.
— Сила! — поддержал ее Колотушкин. — Молодец, Сёмка! Если бы не тетя Матреша, я бы тебе на пять минут поверил. — И добавил ухмыляясь: — Но последняя минута все решает очень круто…
Женька воспользовался благоприятным затишьем и крикнул:
— На этом мы заканчиваем обсуждение доклада Сёмы Разведкина «О правдоподобности некоторых моих приключений».
Тетя Матреша выпроваживала возбужденных членов Клуба искателей. Последним выходил Сёма Разведкин. У самой двери он оглянулся, и ему показалось, что Фарадей дружелюбно улыбается ему с портрета, а Ломоносов даже слегка кивает головой.
«Жаль, нельзя никому рассказать. Ведь опять не поверят!» — с досадой подумал Сёма и пошел домой.
…И вот мы снова на берегу Яузы. Серые осенние листья забились в выемку у самого берега и изредка подрагивают в тихом течении воды.
Двухседельный велосипед Сёмы и Жени лежит на боку среди сломанных кустиков пыльного татарника и нескольких уцелевших с лета ромашек.
Женька точит о камень перочинный ножик, а Сёма задумчиво следит за ленивым течением Яузы.
— Как ты думаешь, Женька, — спросил Сёма, не сводя пристального взгляда с речной зыби, — неужели все чудеса мы выдумали, а взаправду была только бутылка тети Матреши, которую ты бросил в воду?
Женька перестал точить нож и тоже внимательно посмотрел на реку. Яуза тихо плещется около берега, бормоча что-то непонятное.
— Нет! — ответил Женька. — Мы только начали искать чудеса. Может быть, наша история приведет нас каким-ни-будь неожиданным путем к настоящим открытиям. Вот, например…
И Женька поворачивает разговор к рассуждениям о физике.
Но Сёма не слышит его. Он смотрит на тропинку, пропадающую в сиреневом сумеречном тумане, и ему кажется, что именно она ведет к чудесам.
Павлик проснулся и сразу увидел маленького человечка, ростом с кошку.
Он сидел на спинке Павликовой кровати и болтал ножками. Волосы у него торчали во все стороны. Лицо и руки грязные-прегрязные. Рубашка вылезла из штанишек, а те надеты задом наперёд.
Павлик сказал:
— Какой ты смешной! Ты кто?
— Я Капризка, — пропищал человечек и уставился круглыми глазами.
— Откуда ты взялся?
— А я убежал!
— Убежал? От кого?
Капризка не ответил. Он сказал:
— Давай, Павлик, со мной дружить.
— Давай. А что мы будем делать?
Капризка опасливо посмотрел на дверь и предложил:
— Ты только слушайся меня во всём. Вот увидишь, как будет весело.
В это время дверь открылась и вошла бабушка. Капризка незаметно юркнул под кровать.
— Пора вставать, — сказала бабушка.
Павлик хотел послушаться, но Капризка из-под кровати тихонько пропищал:
— Скажи: не хочу!
Павлик сказал:
— Не хочу!
— Это ещё что за новости! — удивилась бабушка. — Ты заболел? — Она потрогала его лоб и сказала: — Ты здоров. Поднимайся. Не капризничай.
Павлик хотел одеваться, но Капризка из-под подушки шепнул:
— Скажи: не буду одеваться.
Павлик нарочно захныкал:
— Не буду одеваться.
Бабушка рассердилась:
— Мы в детский сад опоздаем! Надевай чулки.
А Капризка опять своё:
— Плачь, плачь, дрыгай руками, дрыгай ногами. Увидишь, как здорово получится! Хи-хи-хи!
Павлик во весь голос заплакал, замахал руками, задрыгал ногами.
Бабушка стояла у Павликовой кровати и удивлялась. Она сама одела Павлика.
И тогда Капризка пропищал ему на ухо:
— Вот видишь, как интересно! Тебя уговаривают, одевают… Скажи: не стану умываться.
— Не стану умываться! — закричал Павлик.
Бабушка за руку потащила Павлика в ванную.
Когда они если завтракать, Капризка прошмыгнул под стол и говорит оттуда:
— Скажи: не хочу есть.
— Не хочу есть, — сказал Павлик.
Бабушка опять удивилась:
— Что с тобой? Отчего ты сегодня такой?
Она булку маслом намазала. Сахарницу пододвинула. И варенья дала. Вишнёвого.
— Оттолкни чашку, оттолкни, — бормотал Капризка.
Павлик оттолкнул чашку с чаем. Она разбилась, и горячий чай полился под стол.
— Ой-ой-ой! — заверещал Капризка.
Бабушка прогнала Павлика из-за стола. Это было уже невесело.
Потом бабушка повела Павлика в детский сад. Она не видела, что Капризка увязался с ними.
— Шлёпай по лужам, шлёпай по лужам! — учил он Павлика. — Увидишь, что будет!
Павлик изо всей силы топнул ногой по воде.
— Ещё, ещё! — подзадоривал Капризка.
Павлик заляпал бабушке платье. Она бранила его, а Капризка смеялся от удовольствия.
— Скажи: не пойду в детский сад! — подучивал он. — Плачь, кричи.
Павлик повис на руке у бабушки, заголосил на всю улицу:
— Не пойду-у! Не хочу-у!
Все прохожие останавливались.
Они показывали на Павлика и хвалили его:
