— Как видишь — защищается, — усмехнулся Тэн. — По-видимому, у него в хвосте заряд яда, и, когда на него нападает ящер и начинает долбить бивнем его броню, животное пускает в ход свой ядовитый хвост.
— Как скорпион, — сказал Юра.
— А это что такое?
— У нас на Голубой Земле водится такой паук. У него в хвосте тоже есть игла и яд, который убивает все живое. И еще — скорпион одно из самых древних существ на нашей Земле.
— Все это хорошо, но меня смущает другое, — сказал Тэн. — Есть ли смысл охотиться на этих ядовитых тварей?
— Ну и планетка… То ящеры, то скорпионы…
В машине на мгновение наступила тишина. И тут в шлемофоны космонавтов ворвался какой-то странный, доисторический не то крик, не то стон.
— А-а-у-а-а! — И вдруг пробились слова на чистейшем языке голубых людей: — Я сейчас! Давай-давай!
И снова — не то стон, не то крик.
— Что-то случилось с Шариком, — решил Юра и оглянулся.
Сквозь прозрачные стены универсальной машины он увидел Шарика, который огромными прыжками мчался по равнине прямо к машине.
— Что с тобой, Шарик?
— Ничего! Со мной! Ничего! Ящеры? Я их сейчас! Они у меня…
Он то выл, то стонал от ненависти, и Юра подумал, что в таком бешеном состоянии он может наброситься прежде всего на бронированных тихоходов. А поскольку морда у Шарика тоже забронирована и он даже не сможет укусить тихохода, ему грозит опасность от ядовитой скорпионовой иглы.
— Осторожно, Шарик! Осторожно! Не трогай ползучих тихоходов. Они ядовиты.
— А мне они не нужны. Вы мне подайте ящеров! А-а-у! Где ящеры? Дайте мне ящеров! Я их!.. Они мне!..
— Он что, взбесился? — спросил Квач.
— Нас же предупреждали, что у него повысятся двигательные способности. Энергия требует выхода — иначе он не будет уменьшаться в размерах.
Шарик стремительно промчался мимо машины и галопом побежал вглубь степи.
Пришлось догонять его на машине. Гонка эта длилась, наверное, целый час, потому что в Шарике проснулись древние охотничьи инстинкты и двигался он не по прямой, как всякая порядочная цивилизованная собака, а зигзагами, как настоящий охотничий пес, разыскивающий добычу. И он ее нашел.
Над густой травой медленно и важно шествовали три огромных ящера — их головы с длинными, матово поблескивающими на солнце бивнями поднимались метра на три-четыре. Шарик взвыл и бросился в атаку. Напрасно его предупреждали космонавты, напрасно сердился Юрий. Шарик уже был не в себе. Он мстил противным созданиям за свой позор во время высадки. Теперь он атаковал смело и бездумно.
— Пробьют ему комбинезон! Ох, пробьют! И в его шерсть набьется столько бактерий, что их потом год не вытравишь, — беспокоился Зет.
Но случилось нечто еще более опасное, чем предполагал Зет. Свалив первого ящера, Шарик вдруг взвыл — это второй ящер точным, молниеносным клевком пробил комбинезон и вонзил свой бивень в Шарика. Этого пес стерпеть не мог. Он круто развернулся и бросился на обидчика, стараясь по древней собачьей привычке перекусить ящеру горло. Но Шарику мешал комбинезон. Однако и у него были теперь не обычные собачьи зубы, а тоже могучие клыки-бивни. И они тоже, прокусив материал комбинезона, как сабли рассекли шею ящера.
Зет ахнул:
— Все пропало! Он может заразиться…
— Не нервничай, Зет, — остановил его мудрый Миро. — Планета странная. Животная жизнь развита крайне бедно. Почему же ты думаешь, что бактерий и вирусов здесь может быть больше? Возможно, — а я думаю, что это именно так, — их тоже очень мало. Ведь они приспосабливаются к разным организмам. А раз организмов мало, значит и бактерий мало.
Теперь Шарик расправлялся со своими неуклюжими врагами, как повар с картошкой. Он перекусывал им шеи, как на своей родной Голубой Земле перекусывал, правда только однажды, шеи соседским цыплятам, за что был жестоко наказан.
Весь заряд накопившейся в нем энергии требовал немедленного выхода, и Шарик, едва разделавшись с тремя ящерами, сейчас же взвыл:
— Дайте мне ящеров! Я их всех уничтожу!
— А что вы думаете — и уничтожит, — отметил Тэн, и ему поверили: слишком неравными были силы одного умного гиганта и пусть даже сотен больших, но глупых ящеров, да еще привыкших к своей полной безнаказанности.
— Вот что, друзья, если не остановить Шарика, он всю планету… обезъящерит. Это тоже не годится — на этом уровне жизни она должна иметь и тех и других: иначе развитие совсем остановится.
— Так что с ним делать? Он же как сумасшедший.
— Ему же энергию девать некуда.
— Нужно использовать эту энергию разумно, а не слепо.
— Что, ты его в машину впряжешь, что ли?
— Зачем впрягать? Пусть тащит ящера к кораблю, и мы проверим, годится ли он нам на молекулы. Потому что, честно говоря, тихоходы тоже не очень приятные создания.
Шарик долго не мог понять, что от него требуется, но постепенно остыл и все понял. Он прихватил зубами тушу ящера и поволок ее к кораблю. Дело это было нелегкое даже для Шарика. Но он все-таки справился с задачей и, бросив тушу у корабля, подумал:
— Устал… Странно… а есть не хочется.
