Отсюда Хоттабыч собирался начать свои поиски Омара Юсуфа в Средиземном море: с самой восточной его стороны до самой западной. Но ещё не успел «ВК-1» снизиться до двухсот метров, как Хоттабыч в великой досаде назвал себя старым дурнем, а ковёр-гидросамолёт снова стал набирать высоту и лёг курсом на запад. За время, проведённое в сосуде, Хоттабыч позабыл, что в этих местах впадает в Средиземное море Нил, и вода здесь вечно мутна от ила и песка, которые эта могучая и полноводная река выносит далеко в море. Какие же поиски могут быть в этой густой жёлтой мути? Только глаза засоришь.
Хоттабыч решил отложить обследование этого неудобного района на тот случай, если не удастся обнаружить Омара. Юсуфа в остальной части Средиземного моря.
Прошло ещё немного времени, и они снизились в тихой голубой бухточке, неподалёку от итальянского города Генуи.[2]
— Прежде всего осторожность! И не болтать! — скомандовал Волька, когда все трое выбрались на берег, а ковёр-гидросамолёт исчез по мановению руки Хоттабыча. — Ещё неизвестно, куда мы попали.
— Определимся по самолёту, — сказал Женя. — Вон по тому.
Откуда-то с запада летел большой самолёт. А надо вам сказать, что во всей 124-й школе не было большего знатока авиации, нежели Женя Богорад. Ему ничего не стоило с первого взгляда определить государственную принадлежность самолёта. Он знал штук сорок опознавательных знаков. Самолёт низко прогудел над нашими путешественниками и скрылся за ближайшим холмом.
— Американский! — заключил Женя. — Белая пятиконечная звезда — опознавательный знак американской авиации.
Пролетел и скрылся за тем же холмом ещё один самолёт. И этот тоже имел на своём фюзеляже американскую белую звезду.
— Одно из двух, — сказал Волька, — мы попали или в Грецию, или в Италию.
— Синьоре Умберто-о-о! — донёсся издалека высокий мальчишеский голос. — Синьоре Умберто-о-о! Вас хозяин зовёт!
— Раз «синьоре» — значит Италия, — сказал Волька. — Значит мы в Италии!
— Удивительное дело, как эти американцы летают себе над Италией, словно над какой-нибудь американской территорией! Просто исключительное нахальство! — задумчиво проговорил Женя. — Будь я итальянцем, я бы…
Но как удивились бы наши герои, узнав, кто прилетел только что в Италию на том, первом самолёте! В то время, когда они выражали своё восхищение по поводу того, что они оказались в этой прекрасной стране, на аэродроме за холмом подкатили к приземлившемуся самолёту дюралевую высокую лестницу, и по ней спустился, надменно выпучив маленькие, свиные глазки, господин Вандендаллес собственной персоной.
Но мальчики и Хоттабыч этого ещё не знали.
— Италия! Мы в Италии! Вот это здорово! — не удержался и крикнул Женя. — Утром — в Одессе, час назад — над Суэцким каналом, а сейчас — уже в Италии! Правда, здорово?
Волька замахал на него руками, чтобы он вёл себя потише.
— Ох, и востро же нам надо ухо держать! — сказал он. И, главное, поменьше болтать.
— Да кто нас здесь поймёт? Мы же по-итальянски ни бум-бум! — фыркнул Женя.
— Ничего не значит, что не поймут. Это даже, может быть хуже, что не поймут.
— Почему, о юные мои друзья, вас не поймут? — обиделся Хоттабыч. — Раз я с вами, то и вас поймут и вы будете понимать язык здешних мест, как понимаю его я.
— Тем более надо держать ухо востро! — снова подчеркнул Волька.
Хоттабыч хотел сразу пуститься в поиски Омара Юсуфа, но мальчики уговорили его пойти с ними посмотреть город. По красивой широкой дороге, тянувшейся вдоль берега, только изредка с тихим шелестом проносились машины да, мягко ступая копытцами, брели тяжело нагруженные ослики.
Вскоре показался большой пляж. Кроме нескольких американских офицеров и солдат, на нём никого не было.
Наши путешественники, не останавливаясь, прошли дальше и спустя некоторое время вошли в город Геную.
Высокие, многоэтажные старинные дома перемежались с не менее древними одноэтажными лачугами. Выло жарко и душно. По узким и грязным улицам ходило множество людей, бедно одетых, измождённых, но весёлых. Они что-то горячо обсуждали, оживлённо размахивали руками, пели песни, останавливались у раскрытых окон и, опершись о подоконник, о чём-то с жаром рассказывали высовывавшимся из окон жильцам.
— Очевидно, сегодня у них выходной день, — сообразил Волька и обратился к мальчику, сидевшему на щербатом пороге у распахнутых дверей мрачного и сырого трёхэтажного дома и мастерившему из старой-престарой сигарной коробки пароход.
— Скажи-ка, мальчик, у вас сегодня выходной день?
Юный генуэзец недоуменно посмотрел на Вольку и его спутников:
— Как ты сказал? Выходной день? Что это такое — выходной день?
— У вас сегодня воскресенье? — взорвался Волька.
— Будто ты сам не знаешь, что сегодня пятница — насмешливо ответил мальчик.
— Тогда сегодня, вероятно, какой-то праздник? — продолжал свои расспросы Волька.
— С чего это ты решил? — удивился мальчик. — Был бы праздник, звонили бы в колокола.
— Почему же, в таком случае, так много людей бродят по улицам в рабочее время?
