— О, я счастлив вас… — начал Знак Деления, но Знак Умножения его не слушал.
— Тут ко мне приходила Двойка, — продолжал он, — Она была Пятеркой, но ее ограбили. Позаботьтесь о ней, это по вашей части. И, кроме того, у вас что-то есть ко мне?
— Да так, ничего особенного, — замялся Знак Деления. — Пустяк… три единицы.
— Давайте их сюда, — сказал Знак Умножения.
И затянул свою песенку:
Богатство нужно так нажить,Чтоб никого не потревожить,Умножить — значит умно жить,А умно жить — умножить!И, пряча полученные три единицы, крикнул вдогонку Знаку Деления;
— Так не забудьте об этой Пятерке! О той, которую ограбили!
<p>Величина</p>Позавидовала Единица Десятке: «Конечно, с такой кругленькой суммой, как этот ноль, я бы тоже кое-что значила!»
Поэтому, когда Единице удалось наконец, обзавестись нолем, она не поставила его сзади себя, как Десятка, а выставила наперед — пусть, мол, все видят!
Получилось очень внушительно:
0,1.
Потом какими-то способами Единица добыла еще один ноль. И тоже выставила его наперед. Глядите, дескать, какие мы:
0,01.
Единица стала входить во вкус. Она только и думала, как бы скопить побольше нолей, и после долгих стараний ей удалось собрать их в большом количестве.
Теперь Единицу не узнать. Она стала важной, значительной. Куда до нее какой-то Десятке!
Теперь Единица выглядит так:
0,00000000001.
Вот какой величиной стала Единица!
<p>ВОКРУГ КАПУСТЫ</p><p>Диван</p>Чемодану позавидовал Диван:Все по свету разъезжает Чемодан.Как печально, что привычка и уютС места сдвинуться Дивану не дают!Тихо дремлет в теплой комнате ДиванИ во сне переплывает океан,Добирается к вершинам снежных гор,Поднимается в заоблачный простор…Совершая эти подвиги во сне,Он теснее прижимается к стене.Так стоит Диван у печки круглый годИ скрипит, пыхтит уныло: «Не везет!»<p>Печка</p>У старой печки не хватает тягиК тому, чтоб жить своею теплотой.Ее знобит, ей холодно, бедняге,Она горит единственной мечтой.Все ждет она, что в этом помещении,Чтоб ей не приходилось мерзнуть впредь,Поставят паровое отоплениеИ сможет печка косточки погреть.<p>Пресс-папье</p>Ох и достается пресс-папье!Целый день какие-то помехи:Тут дела на письменном столе,А его зовут колоть орехи.То его зачислят в молотки,То в подставки, то еще во что-то.И чернила сохнут от тоски,От его общественной работы.<p>Педагогическое</p>Развязный галстук весел и беспечен,И жизнь его привольна и пестра:Заглядывает в рюмку что ни вечер,Болтается по скверам до утра,Сидит на шее и забот не знаетИ так в безделье проживает век…Подумайте!А ведь его хозяинВполне, вполне приличный человек!<p>Сочувствие</p>Повесив медный нос,Кран изливает душу.Растроганный всерьез,Ушат развесил уши.Стоит, разинув рот,Понуро и убитоИ горько слезы льетНа каменные плиты.<p>Чувства</p>Хмурится обида на кого-то.Гнев бушует,Закипает страсть,Плачет горе.Трудится забота,И надежда не смыкает глаз.Мечется по миру беспокойство.Все сердца и души теребя…Мирно спит одно само довольство,Сытое.Влюбленное в себя.<p>Лень</p>«О Лень! — возмутился Олень.— Чего ты лежишь, словно пень?»«Тю, Лень! — удивился Тюлень.Чего ты блуждаешь, как тень?»Но им не ответила Лень:Лень!<p>Скука</p>
