Лебедя он сшиб одной левой, а в мельницу стрелял обеими руками, но даже не донёс винтовку до плеча. Выстрелил от живота — и крылья мельницы закрутились.
Медведя же, сидящего в бочке, Кожаный совсем обидел. Он вообще не целился в него. Даже не поднял винтовку с прилавка, просто нажал курок — и медведь выскочил из бочки со второй кружкой пива в руках.
— Заряжай! — крикнул стрелок и похлопал сам себе ладонями.
После такой потрясающей стрельбы обстановка сразу накалилась. В тире запахло порохом. Толкая меня локтями, Крендель кинулся заряжать винтовки, а Василий Константинович задумчиво разглядывал мишени.
Строго поджав губы, он разложил винтовки перед собой и замер. Собранный, подтянутый, он сейчас напоминал ныряльщика, который стоит на вершине скалы, собираясь прыгнуть в море.
Вот он шагнул вперёд, схватил сразу две винтовки, одну правой, другую левой рукой. Два выстрела слились в один. Боевой слон рухнул на колени, а тигр прыгнул на антилопу.
Стрелок схватил две другие винтовки, и жираф бросился бежать на месте, а заяц застучал в пионерский барабан.
— Вот это по-кармановски! — сказал Кожаный. — Теперь валяй в сундучок.
— Стреляйте вы. Я передохну.
— Заряжай, — согласился Кожаный и отошёл поправить мишени.
Вернувшись, он лениво стянул с рук перчатки, одним махом сбросил кожаное пальто и внимательно оглядел нас, как бы проверяя, сумеем ли мы оценить то, что сейчас произойдёт.
— Стреляю в слона! — чётко сказал он и вдруг выстрелил в потолок.
Пуля с визгом отскочила от потолка и ударила рикошетом точно в белую кнопку. Многострадальный слон рухнул на колени, а стрелок схватил другую винтовку и пальнул в стену. Взвизгнула пуля, рикошетом ударила в кнопку, и тигр прыгнул на антилопу. Жирафа Кожаный подбил рикошетом от другой стены, а зайца обидел не меньше, чем пивного медведя, — выстрелил в пол, и всё-таки пуля попала куда надо. Пришлось зайцу молотить в барабан.
— Выстрел в сундучок! — объявил Кожаный и на этот раз тщательно выбрал винтовку. — Но, конечно, не какой-нибудь перловский выстрел или тарасовский. Стреляем по-кармановски!
Он нырнул под прилавок и достал узкую чёрную ленту.
— Завяжи-ка мне глаза, — сказал он Кренделю.
— Не может быть, — ахнул Крендель.
— Завязывай, да покрепче.
Волнуясь и восхищаясь, Крендель завязал ленту у него на затылке.
С повязкой на глазах и винтовкой в руках Кожаный был похож на пирата, играющего в жмурки. Он вскинул винтовку, уставил её в потолок и медленно стал опускать, направляя ствол на мишени. Вначале он нацелился в утку, перекочевал на гуся, миновал лебедя, задержался немного на слоне, и слон даже задрожал, но ствол поплыл дальше, ощупал тигра и вдруг отскочил в сторону, упёрся в сундучок и заплясал на месте, выискивая кнопку размером с рисовое зерно.
Сухо щёлкнул выстрел, и в первое мгновенье я не понял: попал Кожаный или нет. Но вот в сундучке что-то звякнуло, и в тире раздалась нежная, хрустальная мелодия:
Тихо-тихо играл музыкальный сундучок. Казалось, в нём сидят кармановские гномики и трясут золотыми колокольчиками.
— Да, — вздохнул Василий, когда сундучок затих. — Трудно с вами тягаться. Ладно, сейчас я не буду стрелять. Последний выстрел останется за мной.
— Как так? Это не по-кармановски!
— Почему не по-кармановски? Выстрел останется за мной!
— Проиграл! Проиграл! — закричал Кожаный. — Сдался!
— Ах, проиграл? Ладно, отойдите в сторону. Подальше отойдите, а то как бы рикошета не получилось.
Он выбрал винтовку, несколько раз вскинул её к плечу.
— Ваш сундучок играет только одну мелодию?
— Сколько же тебе надо? Хватит и «Пастушка».
— А больше он ничего не играет? — спросил Вася, убирая одну руку в карман, а другой вскидывая винтовку.
— Больше ничего.
— Ну так послушаем! — сказал Вася и выстрелил.
Пуля ударила в сундучок, в нём что-то крякнуло, и в тот же миг послышалась мелодия. И правда, это была совсем другая мелодия, да, гномики заиграли бодрей.
— Что такое? — прислушивался Кожаный. — «Я люблю тебя, жизнь…»?
— «И надеюсь, что это взаимно…» — ответил Вася и вышел из тира, твёрдо хлопнув дверью.
— Какая жизнь? — повторял Кожаный, присаживаясь на корточки перед сундучком. — Какая, к чёрту, жизнь?
Он нажал кнопку, и сундучок заиграл «Пастушка».
— Ничего не пойму. Откуда взялась эта жизнь? Да и вообще, что это за парень? Я его раньше в Карманове не видал.
Кожаный задумался, прошёлся по тиру взад-вперёд и, наконец, вспомнил о нас.
— Так значит, вам монахов надо? — спросил он.
— Ага, — кивнул Крендель.
— Тогда пошли.
— Куда?
— Сюда, — ответил Кожаный и поманил нас за прилавок.
Наступая на пульки, там и сям валяющиеся на полу, мы подошли к стене, на которой висели мишени. Кожаный стукнул в стену кулаком — и в ней открылась дверца.
— Заходите, — сказал он. — Только поскорее.
В узенькой тёмной комнате, которая оказалась за дверью, вокруг стола, освещённого оплывшею свечкой, сидели монахи и играли в лото.
