Коротко ли он спал, долго ли, а проснулся и глаза протёр: очутился он на самом дне, над ним вода морская зыблется, еле видно через воду солнышко. Перед ним палаты белокаменные, хорошо палаты изукрашены.
Вошёл в палаты Садко и видит — в горнице сидит сам царь Водяник с царицей Водяницей.
Вокруг трона стоят рыбы, чудища, раки страшные. Тут и рыба сом с большим усом, и налим толстогуб, и севрюга, и осётр, и белорыбица. Все на Садко глаза выпучили, а Садко еле жив стоит.
Закричал ему царь Водяник:
— Ты давно, Садко, по морю плаваешь, а всё дани мне не плачивал. Хорошо, что сам пожаловал. Я хочу твоих песен послушать, ты играй мне, Садко, с утра до вечера.
Взял Садко свои гусли яровчатые, подтянул на гуслях колышки и ударил по струнам позолоченным. Хорошо играл Садко.
Распотешился царь, стал на троне подпрыгивать. Приударил Садко — вскочил царь на ноги и пошёл плясать по палате белокаменной. Он ногами бьёт, и шубой машет, и в ладони хлопает, — только вихрь идёт по горнице. Разбежались рыбы, раки, морские чудища, под ногами пол трещит, маковки на тереме шатаются.
Тронул тут кто-то Садко за правое плечо. Обернулся Садко — позади него стоит царица Водяница.
— Полно тебе играть, Садко; рви ты свои струны золочёные, ломай свои колышки. Тебе кажется, что пляшет по палате царь, а он скачет по крутым кряжам, по высоким берегам, по широким мелям. От его пляски море взбушевалось, быстрые реки разлились, высокие волны поднялись. Гибнут в море корабли, гибнут в реках люди русские, тонут корабельщики с товарами!
Изорвал Садко струны золочёные, изломал колышки, перестал царь Водяник скакать-плясать. Улеглось море синее, и утихли реки быстрые, перестали гибнуть люди русские.
Говорит Садко царь Водяник:
— Распотешил ты мне душу, молодец! Хороши на Руси песельники, а такого, как ты, на свете нет. Чем бы мне тебя поблагодарить? Хочешь, я женю тебя на девице-красавице?
— Надо мной в синем море твоя воля, царь Водяник.
А царица Водяница Садко в ухо шепчет:
— Приведёт тебе царь Водяник триста девушек-красавиц, ты ни одной не бери, ни на одну не смотри, а пойдёт последней девушка Чернавушка, ту и проси себе в жёнушки. Да смотри — не целуй её, если хочешь быть на родной Руси.
Хлопнул царь Водяник в ладоши, стали мимо Садко девушки-красавицы идти. Одна другой краше, одна другой лучше. А Садко на них не смотрит, ни одну не выбирает. Позади всех идёт девушка Чернавушка, хуже всех лицом, хуже всех прибрана.
— Вот эта, царь Водяник, мне полюбилась, — говорит Садко, — я её хочу в невесты взять.
Не отказывал ему царь Водяник. Отдавал ему Чернавку в жёны, завёл пир на весь подводный мир. Не забыл Садко наказу строгого — не обнял он, не поцеловал жены, потихоньку ушёл он с пира богатого, лёг на лавку и уснул крепко-накрепко.
Поутру проснулся Садко и увидел солнце красное, увидел зелёную траву — весь прекрасный белый свет. Сам лежит он на крутом берегу у речки Чернавки, что под Новгородом.
Встал Садко, пошёл к Ильменю. А по Ильменю тридцать кораблей бегут, на тридцатом корабле чёрные паруса. А у пристани жена Садко стоит, горько плачет, приговаривает:
— Не воротится Садко ко мне из-за моря синего!
Как увидела дружина храбрая, что стоит Садко на крутом кряжу, удивилась дружина, испугалась:
— Мы оплакали Садко в синем море, а Садко встречает нас в Новгороде!
Обрадовалась тут молодая жена, брала Садко за руки белые, целовала, обнимала, приговаривала:
— Милый мой, опора моя крепкая, ты не езди больше в синее море, не давай тосковать моему сердцу ретивому, оставайся дома со мной и с детками. Хватит тебе по морям гулять, судьбу искушать!
Послушался Садко жены и не стал больше ездить по морю. Прожил до смерти тихо и мирно в Новгороде.
Из далёкого, из высокого гнезда вылетал молодой сокол, силу проверить, крылья размять.
Из далёкого города Галича, из родного дома выезжал молодой Михайло, славы добыть, князю киевскому послужить. Хорошо его отец с матерью в дорогу снарядили, не хуже других будет молодец в Киеве. Панцирь на нём чистого серебра, кольчуга красного золота, шлему цена три тысячи… Копьё муравецкое как свеча горит, сабля острая как солнце блестит. За плечами лук ценою в три тысячи. Потому цена луку три тысячи, что полосы на нём булатные, рога медные, а тетивы шемаханских шелко́в. Конь под Михайлом что лютый зверь, и тому коню цены на свете нет. Почему коню цены на свете нет? Потому что вброд реки не перейдёт: с берега на берег перепрыгивает.
Едет Михайло по степи и песни поёт, — хорошо ему на коне скакать, русским воздухом дышать, хорошо путь к Киеву держать! Будет Михайло служить Русской земле верой и правдой!
Вот приехал Михайло в Киев, прискакал на княжеский двор, слез с коня, вошёл в горницу. Поклонился на все четыре стороны, а князю с княгиней особенно.
Спрашивает его Владимир-князь:
— Ты откуда приехал, как тебя, молодец, звать-величать?
— Я приехал из Галича, а звать меня Михайло Казаринов; хочу тебе, князь, верой-правдой служить, от врагов родную Русь защищать.
