— Джерри, на семинаре ты здорово доказал теорему про четырёхмерные торы. Как ты научился так ориентироваться в многомерном пространстве?
Все уставились на юношу. Он пожал плечами, взял три дочиста обглоданные палочки от шашлыка и сложил их на траве в равносторонний треугольник. Потом добавил ещё три палочки, соединив центр треугольника с его вершинами.
— Здесь четыре треугольника, лежащих в плоскости, но только один правильный. Можно ли сделать так, чтобы
Все промолчали, лишь Юлия открыла рот, но тоже ничего не сказала.
Джерри взял за концы три палочки, соприкасающиеся в середине треугольника, и осторожно потянул их вверх, делая двумерную конструкцию трёхмерной. Перед глазами ребят возник тетраэдр с правильными гранями.
— Все четыре треугольника стали равны! — Теа так восторженно взвизгнула, что Самар, помешивающая угольки дымящейся веточкой, от неожиданности чуть не свалилась в костёр.
— Теперь мысленно соединим четыре вершины тетраэдра с его центром, — продолжал Джерри, — получим пять пирамид, из которых только одна является правильным тетраэдром. Мысленно потянем центральную точку в новое измерение… в пространство, в котором все пять пирамид становятся правильными тетраэдрами… Это и будет четырёхмерное пространство, которое позволяет быть перпендикулярными друг к другу сразу четырём координатным осям. Просто!
— Уф! — сказала Дебби. — Кажется, легче выйти замуж за принца.
— «Просто» — это вовсе не «легко», — улыбнулся Джерри. — Но если почаще заглядывать в другое измерение, то постепенно освоишься… Там интересно: четвёртое измерение распрямляет сплющенность нашего мира.
— Клянусь катарактой Саурона, ты молодец! — сказал Жюльен.
Кто-то проворчал:
— Учёба надоела до марсианских чёртиков. Профессор Рой завалил домашними заданиями по расчётам траекторий. В орбите планеты вокруг двойной звезды я так запутался, что еле выбрался наружу.
Его поддержали:
— На этих небесномеханических расчётах у меня компьютер сгорел!
— Мир его кремниевому нанопраху, развей его в космосе.
— Генетика очень сложный предмет, а профессор Франклин всё время требует то хвост у кота отрезать, то трёхголовую змею вывести.
Дебби вздохнула:
— Когда же мы вырастем и освободимся от учёбы и вечного принуждения?
Жюльен фыркнул:
— Дурашка, взрослой-то и попадешь в настоящий капкан — когда старых боссов над тобой станет во много раз больше, чем тебя. Преимущество тех, кто пришёл первым.
Теа мечтательно сказала:
— Вот бы найти необитаемый остров, где ещё нет власти стариков, и поселиться там только молодёжной компанией!
— Недурная мысль, но островов на неё не напасешься.
— В Тихом океане до сих пор тысячи необитаемых островов.
— Первое, что мы сделаем на необитаемом острове, — выберем себе начальника.
— Зато он будет молод, и ему можно дать по шее!
И молодёжь у костра притихла, ослеплённая развернувшимися перспективами.
Наивные мечтатели.
Несмотря на утомлённость, вернее, именно из-за неё, Никки каждое воскресное утро шагала на стадион с крыльями, заброшенными за спину.
«Проветривание косной материи!» — говорила девушка.
Джерри сначала сопровождал её, но потом оставил одну в этих воскресных полётах — и Никки была благодарна ему за чуткость.
Одиночество между небом и землёй нельзя ни с кем разделить.
Невозможно описать, что чувствуешь, отрываясь от земли и взлетая в прохладный утренний воздух. Когда восходящий поток подбрасывает тебя — сильно и легко, как сухой лист, душа вскрикивает от восторга, и даже на предельно усталом лице вспыхивает счастливая улыбка.
После парения на крыльях Никки чувствовала себя обновлённым человеком — под встречным ветром груз забот слетал с души.
Астровитянка шла по аллее к стадиону и заранее была счастлива.
Замечательное лунное утро настало недавно. Выпавшая крупная роса серебрила траву, пахло можжевельником, и птицы громко присвистывали, пролетая сквозь горячие лучи солнца.
Девушка вышла на стартовую площадку и уже собралась надеть крылья, когда её окликнули:
— Мисс Гринвич!
Она удивлённо обернулась. Рядом, в директорской ложе стадиона, стоял сам директор Милич и делал ей приглашающие жесты.
Никки мысленно чертыхнулась и подошла ближе, держа крылья в руках.
— Разрешите представить вам принца Вильгельма Ван Дональдса, — торжественно сказал директор.
Из-за стола поднялся плотный мужчина лет сорока пяти с рыжеватыми волосами и внимательными светло-коричневыми глазами.
— Рад встрече, ваше величество! — официально сказал он.
За спиной отца-принца смущённо маячил герцог Джон, студент Колледжа, хорошо знакомый Никки.
Девушка вздохнула.
Это была засада.
После того, как Никки стала королевой, герцог Джон раз пять приглашал её в свой лунный замок, но она неизменно отклоняла его приглашения. В последний раз он добавил, что с ней хочет встретиться его отец, старший принц и наследник династии Дональдсов, но и это не изменило решения девушки.
