— Дитбит, я приговариваю вас к уничтожению. Ваша династия и ваши союзники тоже будут ликвидированы.
— Говорите больше, глупая девчонка, — засмеялся Дитбит, — вы уже наговорили на много лет тюрьмы.
— Всё-таки вы болван, Дитбит, — засмеялась в ответ Никки, — несовершеннолетнего не посадят в тюрьму за угрозы, а у моих адвокатов зубы не короче, чем у ваших. Не забывайте, что разговариваете с основателем и главой новой династии.
— Состояние Дитбитов во много раз значительнее, чем у вашего новорождённого клана, — пренебрежительно огрызнулся король.
— Я одна заработала за лето денег больше, чем вся ваша династия за сто лет, — усмехнулась Никки. — И вы скоро убедитесь, что список моих сюрпризов не исчерпан.
— Мисс Гринвич, — сделав над собой огромное усилие, умиротворяюще заговорил Дитбит, — эти детские угрозы ни к чему хорошему не приведут. Вы стали богаты, так живите и радуйтесь жизни. Между династиями не приняты публичные скандалы. Вы ещё новичок в… нашем кругу, поэтому послушайтесь моего совета — не замахивайтесь на невозможное. Никакого заметного вреда ни мне, ни моей династии вы нанести не сможете и не пытайтесь.
Никки улыбалась, и её улыбка ужасала, как гримаса рычащего леопарда.
— Вы сейчас действительно королева, — признал Дитбит, — только поэтому я сейчас так терпеливо разговариваю. Ваши угрозы я расцениваю как блеф. Я думаю… даже уверен… что лично вам уже ничто не угрожает. Почему бы нам не заключить пакт о нейтралитете?
— Вот как вы запели, — продолжала зловеще улыбаться Никки. — Дитбит, вы изображаете из себя крутого небожителя, но это может впечатлить только ваших подхалимов. На самом деле, вы выросли между перинами и няньками и даже не представляете — на какой острый риф напоролись своим мягким брюхом, решив поиграть в вершителя чужих судеб и сбить «Стрейнджер»… Ваше физическое уничтожение — это системная задача третьего порядка. Ваша смерть без каких-либо юридических последствий для меня — задача четвёртого порядка с граничным условием гладкости. Разрушение вашей династии — это формально социосистемная задача восьмого порядка. Среди экспертов она считается неразрешимой, но я знаю фокус, как понизить её до решаемой проблемы шестого порядка.
Король слушал внимательно, не перебивая.
— Жаль, что вы человек невежественный, — сказала, высоко подняв голову, Никки, — сейчас как раз пора испугаться всерьёз…
— Зачем вы это мне говорите? — хмурясь, сказал Дитбит.
— Я подбрасываю материал для ваших аналитиков, — усмехнулась Никки. — Они дадут оценку и моей убеждённости, и моей правдивости. Это должно подействовать даже на самых величественных болванов.
— Если вы решили меня уничтожить, зачем предупреждаете? — настаивал, игнорируя оскорбления, озабоченный Дитбит, которому аналитические экспресс-системы уже успели сообщить о серьёзности Никкиных угроз.
— Ваша предупреждённость не меняет порядок задачи по вашему уничтожению — вы и так защищены выше головы. Это не волнует меня. Но как убийца моих и Джерриных родителей вы заслуживаете чувства страха и обеспокоенности перед разорением и смертью. Это наш последний разговор, Дитбит, — сказала Никки, — но эхо от него будет греметь для вас всё громче, пока не грянет погребальным звоном.
— Да? И как же вы собираетесь меня уничтожить? — криво усмехаясь, спросил король Дитбит.
— Самым неотразимым оружием — создав будущее, в котором вас нет, — жёстко сказала Никки.
Её лицо вдруг исказилось судорогой, и девушка схватилась за шею. Никкин голос стал тихим и грозным, перегруженным болью и гневом:
— Мерзавец, я предрекаю тебе ужасную смерть, какой погибли мои родители… ты умрёшь в тоске, не зная, смог ли ценой своей жизни спасти собственного ребёнка…
Дитбит открыл рот, собираясь что-то сказать, но Никки уже отвернулась.
— Джерри, — сказала девушка другу, следившему за разговором с экрана без передатчика, — посмотри на убийцу своих родителей.
Джерри встал плечом к плечу с Никки. Его глаза горели ненавистью.
— Будьте вы прокляты! — хрипло сказал он человеку на экране.
И Никки отключила связь.
Никки оставалась оптимистом в самых тяжёлых ситуациях. Возможно, это было необходимым условием выживания на астероиде — пессимист умер бы от ужаса перед космической горой проблем.
Но иногда и оптимизм уставал и куда-то отлучался. Наваливалась тоска, улыбка сбегала с лица Никки, и девушка чувствовала себя утопающей в холодном море бесчисленных дел и забот.
В это утро всё не заладилось. Голова болела, и завтрак Никки проспала, велев Робби заткнуться с его нудным бормотанием насчёт вставания.
Заспешив, попробовала выпить кофе у себя в комнате — разбила красивую фарфоровую чашку и залила ковёр. И грязь развела, и осталась голодной.
— Да что с тобой сегодня? — спросил Робби. — Мне что, всё время вмешиваться в твои неуклюжие движения? Ты тогда совсем утратишь естественную координацию.
— Хватит читать мне нотации! — вспылила Никки.
