Я рассказал ей про рынок, платье и свой план. Она должна явиться к бабке и сказать, что слышала, будто та продает свадебное платье. Также хорошо бы разузнать, откуда оно у старухи.
Катька выслушала меня и задумчиво пропела:
— «Давайте, Люся, потанцуем, нам жизнь дает прекрасный шанс. Давайте, Люся, потанцуем, теперь зависит все от вас…»
— Только перестань пошлить. — Меня это очень раздражало. — Тошнит от твоей «Агаты».
— А ты вообразил, что это «Агата»? Там же философия! А тут тупизм типа «Ксюша — юбочка из плюша». Не ловишь мышей?
— Ловлю. Так мы идем?
— Идем. Только убери клешни, не лапай меня! И выйди, мне надо переодеться.
— Отвернусь, одевайся.
— Выйди вон и закрой за собой дверь!
Вот такое у нас славное общение.
Появилась она в юбчонке, которая с трудом прикрывала зад.
— Кать, ну это совсем не тот прикид. Представь себе бабкину психологию, она же с тобой и говорить не станет.
— Пусть мой прикид тебя не волнует, и с психологией я сама разберусь.
Хотелось бы надеяться. Но вид у нее, во всяком случае, был вполне половозрелый. И росточком она не выше Люси, правда, все окружности и округлости серьезно превосходили Люсины.
— Не вздумай мерить платье, — предупредил я по дороге, — ты в него не влезешь. Твоя задача все выяснить и отвалить.
— Только, пожалуйста, не учи меня, — ответила она высокомерно.
Я присел невдалеке от бабкиного дома на лавочку возле забора. Рядом сидел дедушка — божий одуванчик, в зимнем пальто и обрезанных валенках. Между коленками держал палочку. Он на меня никак не прореагировал. Должно быть, он и не ходил сам — вывели погреться на солнышке.
Забыл!
Стал забывать. А ведь половину «Гамлета» наизусть знал. С Люсей мы общались преимущественно цитатами из Шекспира. Если, к примеру, она спрашивала меня, где сахарница, солонка или что-то другое, я тут же отвечал:
Вместо простого спасибо говорилось:
Если отец вставал от телевизора, ругаясь по поводу телесериала, клипа или рекламы, следовало замечание:
Если мать объявляла, что идет готовить обед или ужин, изрекалось:
Стоило застать друг друга с книжкой, газетой или телепрограммой в руках, как полагался следующий диалог:
Старик по-прежнему неподвижно сидел на лавочке, опираясь руками на клюку и уставясь в землю. Я с беспокойством посматривал на часы: Катька не возвращалась. И я вдруг вообразил, что она может никогда не выйти из этого проклятого дома. «Через десять минут пойду на розыски», — решил я. Но Катька появилась раньше.
— Ну что? — Я подбежал к ней.
— А платье очень необычное, будто старинное, — мечтательно сказала она. — В нем есть нечто… Я не могла удержаться, чтоб не примерить. И чего это ты говорил, что я не влезу в него? Чуток тесновато, но прекрасно влезла.
— Ты узнала, что требовалось?
— И более того, — загадочно ответила она. — Не понимаю, почему ты постоянно во мне сомневаешься?
— Говори.
— В этом платье венчалась ее внучка. Купили его у соседки слева, видишь зеленый фронтон? Там невестка в нем выходила замуж. А невестке с зеленым фронтоном платье досталось от соседки справа, угловой дом на горушке. Вот тебе и вся цепочка событий.
Я потащил Катьку смотреть угловой дом. Он дремал под солнышком, как давешний старик на скамеечке. Три окна на улицу были завешены тюлем.
— А слабо тебе зайти сюда и разведать про платье?
