— Чародей Хоул, — со смехом говорил кудесник Салиман, — примите мои извинения за то, что я так часто примеривался вас цапнуть! Если бы не чрезвычайные обстоятельства, мне бы и в голову не пришло кусать земляка!
— Софи, этот господин, кажется, принц! — твердила Фанни.
— Сударь, — кланялся принц Джастин, — полагаю, это вам я обязан спасением от Ведьмы…
— Софи, — подпрыгивала Марта, — Софи, ты слышишь? Ты расколдовалась!
Но Софи и Хоул держались за руки и сияли, и сияли, и сияли, не в силах остановиться.
— Отстаньте от меня, — бросил Хоул. — Я все делал за деньги.
— Врешь! — сказала Софи.
— Говорю вам, — кричал Майкл, —
Вот на это Хоул таки обратил внимание, и Софи тоже. Они посмотрели в очаг, где среди поленьев и вправду сверкало знакомое голубое лицо.
— Тебя никто не заставлял, синяя ты морда, — улыбнулся Хоул.
— А мне тут нравится, тем более что сидеть на месте я больше не обязан, — ответил Кальцифер. — К тому же в Маркет-Чиппинге дождик.
Далеко к югу от Ингарийских земель, в Султанатах Рашпухта, в городе Занзибе жил да был юный торговец коврами по имени Абдулла. Был он небогат, как это часто случается с торговцами. Отец его, разочаровавшись в сыне, отписал ему по завещанию ровно столько денег, чтобы хватило на скромную палатку в северо-западном уголке Базара и на кое-какой товар. Остаток отцовских денежек и великолепная ковровая лавка в самом центре Базара отошли к родне первой жены отца.
Никто не позаботился объяснить Абдулле, почему, собственно, отец в нем разочаровался. Каким-то образом это было связано с пророчеством, полученным при рождении Абдуллы. Выяснять подробности Абдулле было лень. Вместо этого с ранних лет он принялся мечтать о том, что бы это могло быть. В мечтах Абдулла видел себя потерявшимся сыном владетельного князя — из чего, само собой, неопровержимо следовало, что его отец на самом деле не был его отцом. Подобные мечты — почти всегда самые что ни на есть воздушные замки, и Абдулла прекрасно это понимал. Все кругом твердили, что он вылитый отец. Глядя в зеркало, он видел несомненно красивого молодого человека с узким ястребиным лицом и вспоминал, что как две капли воды похож на портрет отца в юности — с той лишь разницей, что у отца к тому времени уже были роскошные усы, а Абдулла по сю пору ежеутренне соскребал с верхней губы шесть волосков, не теряя надежды, что вскоре число их увеличится.
К несчастью, все кругом твердили еще и о том, что характер Абдулла унаследовал от матушки — второй жены отца. Она была женщина робкая и мечтательная и разочаровала все семейство. Абдуллу это особенно не тревожило. Жизнь торговца коврами предоставляет относительно мало возможностей проявить отвагу, и это в общем и целом Абдуллу устраивало. Палатка у него была малюсенькая, но расположена оказалась удачно — недалеко от Западных кварталов, где в громадных домах, окруженных прекрасными садами, жили богачи. И, что еще лучше, именно с этой стороны на Базар обычно заходили ковроделы, которые прибывали в Занзиб через пустыню на севере. Обычно и ковроделы, и богачи направлялись в солидные заведения в центре Базара, однако у палатки юного торговца коврами они останавливались на удивление часто, особенно если упомянутый юный торговец кидался им наперерез, с невероятно изысканной учтивостью предлагая им сделки и скидки.
