Внезапно атаманша схватила табурет и с размаху запустила им в стоящего рядом гвардейца. Тот взвыл от боли. Самойлов последовал ее примеру. Завязалась потасовка. Иван действовал решительно, орудовал шпагой, укладывая шведов одного за другим и ловко уворачиваясь от ударов. А Энн, кажется, даже нравилось, что в этот день удалось не только плотно пообедать, но и так славно повеселиться.
Секретарь наблюдал за схваткой со стороны. Дипломатия не терпит вооруженных конфликтов.
Но едва ему показалось, что наши герои вот-вот возьмут верх, как он отчаянно замахал руками, призывая шведских солдат к бою. Один смельчак бросился на девушку, но она огрела его медным ковшом по лбу. Другой поспешил на помощь товарищу, но был сбит с ног размашистым ударом дубины. Затем массивная кружка полетела секретарю в живот, тот согнулся пополам. Но тут пиратке и самой не повезло: швед ранил ее в руку. Ивана тоже теснило несколько человек. Из-за спин гвардейцев Энн увидела довольное лицо секретаря. Он со злорадством показал ей язык. Да уж, язык у него был длинноват. Мог бы и не демонстрировать. Она и так давно это поняла. Наконец стволы десятка ружей нацелились на наших героев, лишив их возможности передвигаться. Энн оценила безвыходность ситуации и подытожила:
— Финита ля комедия.
Секретарь ткнул кулаком в листок с портретом преступницы — большее дипломатический этикет не позволял.
Казнь была назначена на этот же день.
— Ferbereda![83] — крикнул сержант, и гром барабанов огласил площадь.
Веревки с двумя петлями, свисавшие с перекладины, казались черными на фоне яркого неба. Палач накинул петлю на шею Самойлова, потом Энн.
— Strange, I was foretold of another death![84] — словно и не страшась того, что сейчас произойдет, сказала пиратка.
И тут на крыльце дома появился не вполне трезвый начальник форта в сопровождении гостей. Он улыбнулся собравшимся на площади. Давненько в его форте не происходило ничего чрезвычайного. А сегодня и гости собрались почтенные, и вино оказалось отменным, и представление, именуемое казнью, пришлось как нельзя кстати.
Самойлов посмотрел на новых зрителей и, к величайшему изумлению своему, узнал среди них несколько знакомых лиц: Вангувера, его ассистентку, Софью Белозерову с тетушкой и свою Вареньку. Она смотрела на него глазами, полными ужаса. Не так представляла она встречу с любимым.
— You won't believe this[85], — обратился начальник форта к Вангуверу, — we just captured the pirates! Among them a woman![86]
— Well, the opposite sex was always regarded for their love of violence. I would know — I got two sisters.[87] — Вангувер, как всегда, был невозмутим и обходителен.
Он покосился с улыбкой на сестер. Швед оценил шутку и рассмеялся. Но вдруг посерьезнел и добавил:
— Today we’ll rake their ranks! Their destiny is predetermined. By the way, it seems the second hoodlum turned out to be Russian[88].
Вангувер и сам это ясно видел.
— Speaking of faith, do you believe in it's predetermined?[89] — поинтересовался он у офицера.
— As no other![90] — схватив гостя за грудки, пустился в откровения начальник форта. — Day before Poltava battle, I was cursed with fever! As a result I have an honour talking to you here today. From my regiment, only thirteen survived[91].
Выслушав сии неожиданные откровения, Вангувер достал колоду карт.
— What if you think of the certain suit of cards.and five times in succession you'll draw the opposite one[92].
— I hardly think that’s possible![93]
— Nevertheless![94] — настаивал фокусник. — Will you free these hoodlums? Recognizing the fact, that the good Faith herself is in charge of their destinies?[95]
— What a rush![96] — улыбнулся офицер. — You know what? I agree — It seems like a very interesting deal indeed![97]
— Men are such kids! Show ‘em a toy and the world will stop spinning[98], —заметила Энн.
Самойлов бросил на нее полный удивления взгляд. Она не походила ни на одну женщину, которую он встречал до сих пор. Вот и сейчас, с петлей на шее, она все еще продолжает живо интересоваться действительностью.
В полной тишине Вангувер положил карту на перила.
— Let’s play? What suit?[99]
Офицер подумал немного, лукаво улыбнулся и ответил:
— Black![100]
Вангувер перевернул карту, выпала дама червей.
— Next?[101] — постучал длинными пальцами по колоде фокусник.
— Red[102],— вошел в азарт швед.
На перила лег туз треф. Восторженные вздохи раздались вокруг. Самойлов не выдавал своего волнения, только желваки ходили на скулах. Энн презрительно усмехнулась и покачала головой.
— Next![103]
— Black![104]
На перила легла шестерка бубей.
— Еще раз черная, — нетерпеливо произнес офицер.
Последняя карта была девятка червей. Капитан расстроенно поднял брови, рыгнул и крикнул: «Свободен!» — с Самойлова сняли петлю.
