— И кроме того, — продолжала Вероника, весело раскачиваясь на своих качелях, — если ты хочешь когда-нибудь получить свои восемьдесят больших золотых монет, тебе все равно придется пойти в Эльфийский Лес.
— Почему это? — спросил Рэндальф.
— А куда, как ты думаешь, этот гардероб унес Ингрид? — ответила ему вопросом на вопрос Вероника.
— Неужели ты хочешь сказать… — простонал Рэндальф.
— Да ведь у него — пусть он пока останется безымянным! — находятся Великая Книга Заклятий и все волшебники! — воскликнула Вероника. — И это он держит в плену Роджера Морщинистого! А теперь к его «коллекции» прибавилась Ингрид. Совершенно ясно, что таково общее направление его действий.
— Значит, выбора просто нет, — твердо сказал Джо. — Мы немедленно должны отправиться на Хихикающую Поляну.
— Да-да, Рэндальф! И лучше не выпускай из рук свой ночной горшок, — съязвила Вероника, — ибо, судя по выражению твоего лица, он тебе очень скоро понадобится!
Одинокий гардероб неподвижно лежал на земле у дверей маленького домика, стоявшего посреди Хихикающей Поляны. Одна дверца гардероба была открыта; в углу валялась целая куча вешалок. Доктор Блинч некоторое время молча смотрел на него из окна, потом хихикнул и сказал:
— Молодец! Ты хорошо поработал, мой самодельный красавец из сосновых досок! — И, отвернувшись от окна, он скользнул в свой темный угол.
Находившийся там же Квентин с готовностью закивал.
— Это я его собирал, хозяин! — заметил он с гордостью. — Чертежи, правда, уж очень сложные, так что у меня три лишних болта осталось…
— В общем, все отлично! — Доктор Блинч, хихикая, потер руки. — Хотя, надо сказать, наши потери оказались весьма велики!
— Я же говорил, что на подготовку потребуется значительно больше времени, — заметил Роджер Морщинистый. — Уэльский комод, например, собрали только наполовину, и кто-то по ошибке послал в бой сундук, полный детского постельного белья с игрушечными мишками, и все твои стеганые одеяла.
— Ничего, сражения не обходятся без невинных жертв, — сказал доктор Блинч, и голос его слегка дрогнул. — Я, правда, так и не добрался до самого Рогатого Барона, зато заполучил не менее важную добычу! — Он захихикал. — Прекрасную добычу!
— О-о-о, какой ты противный, господин мой! — кокетливо воскликнул Квентин.
— Теперь он у меня в руках и будет послушен, как самая мягкая глина! — веселился доктор Блинч, — Ведь он все на свете сделает, лишь бы вернуть свою драгоценную Ингрид! И скоро сам, УМОЛЯЯ, постучится в мою дверь! А когда он это сделает…
Комната наполнилась злобным пронзительным хихиканьем.
— Это ты, Блинч? — раздался пронзительный окрик. — Эй, Блинч!
Хихиканье смолкло.
— Интересно, что еще нужно проклятой бабе? — пробормотал доктор Блинч. — Надеюсь, она не успела освободиться от уз? — Он повернулся и хлопнул в ладоши.
Но никто не появился.
— Куда подевались все чертовы эльфы? — разозлился Блинч.
— БЛИНЧ! — Голос Ингрид вспарывал воздух, как острый нож.
Доктор Блинч содрогнулся.
— Роджер! — крикнул он. — Квентин! Идите сюда!
— БЛИНЧ!!!
— Вот это жизнь! — с наслаждением выдохнул Рогатый Барон, откидываясь на гору отлично взбитых (хотя и в латаных наволочках) подушек; перед ним в камине жарко горел огонь, ноги были укрыты детским стеганым одеялом с игрушечными медвежатами. Слуги опустили шторы на окнах его спальни и зажгли свечи.
Потягивая из огромной кружки плевый чай и время от времени таская конфеты-помадки из стоявшей у него на коленях коробки, Рогатый Барон наслаждался покоем. Много часов уже миновало с той минуты, когда несчастную Ингрид гардероб унес в Эльфийский Лес. Барон сунул в рот очередную конфету. Бедная дорогая Ингрид! Бедняжка…
В дверь постучали.
Этот тревожный звук сразу нарушил благодатную тишину погруженной в полумрак комнаты, чем-то напоминавшей пещеру.
— Войдите, — крикнул Рогатый Барон, безумно сожалея о нарушенном покое.
Дверь отворилась, вошел Бенсон.
— Плохие новости, господин мой, — сказал он. — По-прежнему ни малейших следов баронессы найти не удалось.
— Ах, какой позор! Какой ужас! — воскликнул Рогатый Барон. — И все же нечего стонать. Мы непременно отыщем баронессу! — Он поднес кружку к губам и сделал глоток горячего плевого чая. — Восхитительный вкус! — прошептал он и попросил Бенсона: — На обратном пути подбрось, пожалуйста, еще обломок гардероба в камин. Вот так! Вот и отлично!
Когда садовник закрыл за собой дверь, Рогатый Барон снова откинулся на мягкие подушки и закрыл глаза.
— Нет, я действительно должен спасти Ингрид, и я ее спасу! — Он зевнул. — Как-нибудь на днях.
Усталая кухонная утварь столпилась вокруг высокого столба с указателем, на котором крупными буквами было написано: «НИКУДА!» Между тем солнце уже село, начинало темнеть.
Как ужасно далеко они все-таки забрались! Подул легкий ветерок; в небесах зажглись луны Чвокой Шмари, и посуда засверкала в их багряных, желтых и зеленых лучах.
Маленькая чайная ложечка стояла в стороне от остальных и, похоже, к чему-то прислушивалась. Видимо, этот далекий, неясный зов слышала только она одна…
