— То, что ты говоришь, верно, и мы тебе сочувствуем. Но ты должна признать: ты попала в такое положение из-за того, что сделала сама, — Филип сказал нам, что спрашивать тебя об этом бесполезно, так что мы не будем спрашивать. И, скорее всего, ты не самый виноватый человек в этой истории, но мы сейчас говорим не о том, кто виноват, а о том, как тебе помочь. И еще есть один человек, который вообще не виноват, он еще не родился, и о нем мы должны позаботиться.
— Ты согласна, чтобы мы поговорили с миссис Фладд? — спросила мисс Дейс.
— Можно подумать, у меня есть выбор. Нет, стойте, это нехорошо с моей стороны. Я действительно благодарна вам, всем троим… я такого и не ждала… правда, правда. Но я страшно боюсь. А ведь я всегда была сильной.
Участие в судьбе Элси Уоррен и ее ребенка сблизило трех добрых дам, и они стали откровеннее. Они долго и с удовольствием обсуждали возможные подходы к Серафите Фладд. И согласились, что понятия не имеют о ее мыслях и чувствах по какому бы то ни было поводу. «Я никогда не встречала женщины столь решительно туманной», — сказала мисс Дейс, живая антитеза туманности. Они поделились друг с другом сведениями о жизни Серафиты. На самом деле ее звали не Серафита. Она вышла из низов и попала в хорошее общество благодаря своей поразительной красоте. В дни поздних прерафаэлитов и ранних эстетов она была одной из «прерафаэлитских красавиц» и позировала самому Милле. Все три дамы согласились, что она и до сих пор красива.
— У нее идеальное строение лица, — сказала Мэриан Оукшотт.
— И роскошная масса волос — они совсем не поблекли, — согласилась Феба Метли.
— Она никогда не смотрит в глаза при разговоре, — сказала Пэтти Дейс. — Не потому, что она какая-то хитрая, а потому, что где-то витает.
Они благодушно согласились, что Серафита совершенно не умеет ни вести дом, ни воспитывать детей. Герант бегал где и как хотел, а бедные девочки… хотя и красавицы, все в мать… у них ни светского лоска, ни даже здравого смысла. Дамы слыхали, что Герант делает успехи в Сити, полностью отбросив всякую буколику.
Мэриан сказала: вполне возможно, что Серафита происходит примерно из того же класса общества, что и Элси, но у Серафиты нет ни здравого смысла, ни целеустремленности.
Пэтти Дейс ответила, что из-за этого Серафита может отнестись к положению Элси суровее или, наоборот, мягче — тут заранее не скажешь. Возможно, она решит, что вынуждена соблюдать видимость приличий.
— Какую еще видимость? — резко спросила Феба Метли. — До появления Элси они ходили как оборванки.
— А Элси, кажется, сказала, что ей ничего не платят.
— Это неправильно.
— Неправильно. Но наше ли это дело?
— А что же хозяин дома? — спросила Мэриан Оукшотт. — Он тоже такой — не скажешь, что он думает, что чувствует, что им движет. Мы только знаем, что он делает прекрасные сосуды. Для чего, по-видимому, ему нужен Филип.
— Я не очень хорошо знаю эту семью, — сказала Феба Метли. — Но я должна сказать, я ни разу не видела, чтобы он хоть слово сказал жене. Ни единого разу. Когда я это заметила, я стала за ним наблюдать. Может быть, он женился на ней из-за ее красоты, но он скользит по ней взглядом, словно она горшок — и не шедевр художественной керамики, а обыкновенный, заурядный, глиняный.
Собственная откровенность кружила дамам головы. Мисс Дейс не могла судить о чьих-либо половых инстинктах и связанном с этим поведении. Но Мэриан Оукшотт откровенно сказала Фебе:
— Я как-то видела, он случайно задел ее, проходя по газону. И дернулся. А она отвернула свой идеальный профиль в другую сторону.
— Ну что, мы хоть как-то определились, что ей сказать? — спросила мисс Дейс.
— В ней не найдется стержня, чтобы противостоять нашему решению, — ответила Мэриан. — Мы можем пересилить ее, если спокойно и уверенно сообщим, что она должна сделать.
