Было видно, что Брайант все еще не согласен с ними, и Ким догадывалась почему.
– Ее возраст путает тебе все карты, – сказала она, глядя на сержанта через стол.
– И не говори…
– Если б перед нами лежала женщина лет двадцати-тридцати, ты воспринял бы ее половую жизнь как нечто естественное. Но она гораздо старше, и для тебя ее половая жизнь выходит на первый план: мол, если женщине за шестьдесят и она любит извращенный секс, то это единственная причина, по которой ее могут убить.
– Китс, и ты тоже согласен с этой хренью? – взмолился Брайант.
– Я лучше промолчу, – патологоанатом покачал головой. – Дважды в течение дня признать правоту твоего босса – это слишком даже для меня. Кроме того, хотя я и обожаю смотреть, как во время спора вы готовы вцепиться друг другу в глотки, у меня есть и другие дела, так что…
– Благодарю, Китс, – Ким направилась к двери, размышляя над тем, что только что узнала.
– Не так быстро, инспектор. Не буду скрывать – мне очень хочется, чтобы вы исчезли, но я еще не сообщил вам тот ответ, ради которого пригласил сюда.
– На вопрос?..
– О сорока семи повреждениях на кисти левой руки.
– И?.. – поторопила его инспектор.
– А мне казалось, что теперь для вас это должно быть кристально ясно, – ответил патологоанатом с хитрой улыбкой.
Неожиданно все встало на свои места.
– Линейка? – уточнила детектив, потирая левую руку.
– Когда-то косточки на левой кисти нашей жертвы постоянно подвергались воздействию острого металлического предмета.
Пенн затаил дыхание, когда Ирина Нориева прошла вперед для дачи свидетельских показаний. По пути она одаривала всех сидящих презрительными косыми взглядами.
И опять он не мог не обратить внимания на то, насколько разительно ее внешний вид сейчас отличается от тех двух раз, когда ему приходилось встречаться с ней раньше. С лицом, застывшим в постоянной хмурой гримасе, она всегда напоминала ему дикое животное, готовое в любую минуту броситься на свою жертву. Сегодня волосы были уложены лучше, косметика наложена более старательно, украшения подобраны с большей тщательностью. Но враждебное выражение лица осталось прежним.
Пенн внимательно следил за тем, как Ирина приносила присягу, и вдруг понял, что за все это время она ни разу не взглянула на своего мужа.
Представитель защиты встал и улыбнулся свидетельнице, которая ответила ему такой же улыбкой.
– Миссис Нориева, насколько известно суду, вы выступаете в качестве свидетеля обвинения на заседании, на котором рассматривается причастность вашего супруга к убийству.
И опять она не взглянула в направлении мужа и предпочла промолчать. Очевидно, ей посоветовали поступать так до тех пор, пока к ней не обратятся с прямым вопросом. Хорошо зная ее, Пенн мог только гадать, как долго она сможет придерживаться этой тактики.
– Ранее вы засвидетельствовали, что двадцать шестого октября прошлого года вашего супруга не было дома. Это так?
– Да.
– Вы также сказали, что не имеете понятия о том, где он провел тот вечер.
