Нет на земле более мучительного горя, чем сиротство… Тем более, сиротство при живых родителях. Боль ребёнка облегчается людской добротой, испокон свойственным нашему народу милосердием. Но никто не заменит ребёнку его настоящих родителей. Так распорядилась природа души человека. Вдвойне ужасает, когда святым чувством долга прикрываются жестокие и корыстолюбивые люди там, где, казалось бы, и мысли столь кощунственной возникнуть не может – в некоторых наших детских домах и школах. Как такое могло случиться? Кто виноват в жестокости подрастающего поколения?
Повесть «Детский дом» впервые была опубликована в 1987 году в журнале «Урал» (№ 6) с большими сокращениями. Затем повесть была издана в Москве – отдельной книгой в издательстве «Современник» и в издательстве «Молодая гвардия» (журнальный вариант, в двухтомнике «Тёплый дом», ред. А. Лиханов). Книга «Современника» издавалась в формате: Библиотека «В начале жизни», поэтому текст повести вынужденно претерпел определённые «форматные» изменения, хотя и не очень существенные – добавились некоторые дидактические рассуждения, также был опущен ряд рассуждений, которые в то время воспринимались как спорные.
Данное издание свободно от прежних форматных рамок и является наиболее полным, максимально соответствующим авторскому рукописному тексту. Кроме того, в книгу включены опубликованные в периодике в 1987-90 годах рецензии известных критиков на повесть «Детский дом», т. к. в них содержится много интересных, оригинальных рассуждений, существенно расширяющих рамки затронутой автором темы.
В сборник, помимо повести «Детский дом и его обитатели», включены также: притча «Рим – мир наоборот» (2007), статья «Когда прошлое течёт в будущее» (1997), биография автора и аннотация к последним книгам (2003-07 г.г.) – пять романов, рассказы.
Был конец лета, на редкость жаркого, изнуряющего. Оставался ещё маленький хвостик отпуска. Ехать куда-то (всего-то несколько дней!) бессмысленно. И я, безвыездно запечатанная в раскалённых стенах по-летнему суматошного города, была счастливо предоставлена самой себе. Вот брела по незнакомой мне улице на окраине рабочего квартала – и вдруг… кто-то дергает сзади за рукав и говорит что-то полушёпотом… жалобно так смотрит и канючит: «Тёинькаааа… две копейки дайте, а? Чтоб позвонить»… Девочке было на вид лет семь. Я пошарила в кармане.
– Вот гривенник, им тоже можно…
Девочка взяла монетку и, тут же забыв обо мне, отошла прочь. Их было трое – маленьких христарадниц – кучно стоявших поодаль. Ссыпав в горсть собранные монетки, они их громко пересчитывали. Одеты все одинаково – вельветовые платья в горох, кеды на босу ногу. Две коротко пострижены, одна с косичкой, в платке…
Ночью бессонница. Наутро в телефонной книге стала искать адреса детских заведений – что-то типа исправительных колоний для малолетних нарушителей. Я и подумать не могла, что в нашем городе есть детские дома! И что вообще они где-то есть…
Когда-то в детстве я видела детдомовских детей, но это были настоящие сироты. Их родители погибли на войне. Детдомовцев водили по выходным в кино, а мы, уличная компания домашних, бежали за ними вслед и кричали:
Дети бывают удивительно жестоки в своей очаровательной непосредственности… Но эти – то откуда? Конечно, никаких адресов в справочнике я не нашла. Поехала на то самое место, где вчера встретила безнадзорных малышек, бродила-бродила и, наконец, набрела на унылую кирпичную коробку в пять этажей с огромной пугающей вывеской «Детский дом». Застучало в висках. Откуда?! Прямо на ступеньках столкнулась нос к носу со вчерашними девчушками.
– Жаловаться идёшь, тётька-мотька? – прыгая на одной ножке, задиристо выкрикивала девочка, обнаружив солидную недостачу передних зубов. Остальные весело засмеялись. Преодолев смущение, я решительно дернула дверь и… чуть не загремела со ступенек – с виду тяжелая, она едва держалась на петлях. (Потом я уже узнала – дверь регулярно высаживали «бывшие», так здесь называли выпускников.) Вошла, озираюсь – нет ли поблизости вахтера или дежурного. Однако, никого, кроме снующей «взад-назад» малышни, на первом этаже не обнаружилось. Дети же на мои расспросы ничего вразумительного сказать не могли. Долго бы мне пришлось блуждать по этажам, если бы на моё счастье вдруг не наткнулась на очень серьёзного и сравнительно молодого человека с кистью в руках.
– До конца по коридору. Потом направо. Резиденция там, и всё начальство в ассортименте – и директор, и завуч, и даже завхоз. Триумвират в полном составе, – забавно картавя, произнес он.
– А остальные педагоги… где?
– Все при деле, надо понимать, – уже начиная раздражаться, ответил он. – Да и я вот, как видите…
Не очень вежливо махнув перед моим носом кистью, с которой жирно стекала белая эмаль, он протяжно вздохнул, что могло, вполне возможно, означать следующее: «Здравствуйте-приехали, ещё одна на нашу голову…»
