Вроде лето, каникулы. Но дела школьные требуют к себе внимания даже сейчас. Кроме всего прочего, Тёплая Нора взбудоражена новой идеей, которая появилась после вопроса: с кем бы по-настоящему сыграть в пейнтбол, если курсанты военной школы мухлюют?
Волчишка, одной ногой стоя на спортивной дорожке, другой коротко покатала туда-сюда скейт, будто примериваясь к его ходу. И скосилась на Коннора, сидевшего на третьем ряде зрительской трибуны. Тот тоже быстро глянул на неё и тут же отвёл взгляд.
Стыдно. Правила игры придумали взрослые, а стыдно ему.
Ребята из военного училища вызывающе смеялись над поредевшей группой пейнтболистов из Тёплой Норы. Стояли далековато от них, но не только по указывающим пальцам, а и по взглядам видно, над кем смеются.
Взрослые решили игру проводить на абсолютно равных: есть в училище младшая группа — в игре может участвовать Ирма со своими подгруппами малышни; есть старшая группа — могут участвовать все деревенские ребята, в том числе и из Тёплой Норы. Кроме братства. По мнению взрослых организаторов игры, несмотря на присутствие в братстве таких слабоватых личностей, как Мика и Колин, братство обладает сильнейшим влиянием на свои команды, а значит — Коннор с братьями должен сидеть на зрительских трибунах. Нашлась ещё одна причина отставки дружной пятёрки: несмотря на закреплённое отсутствие на пейнтбольном поле магии, братство, тем не менее, физически гораздо тренированней других ребят — их же возраста. А это тоже считается неравноправием.
Коннор признавал эту отставку. Если бы не две мелочи, которые задели его.
Они приехали играть. А об особенностях сегодняшней игры им сказали только что. За полчаса до игры… Обе команды: что младшая, что старшая, — растерялись. Минус — из настроя на состязание.
А вторая мелочь… На их деревенском пейнтбольном поле стояли привычные сооружения: крутые валуны и ямины-канавы, в которых можно прятаться от противника. Они известны как ребятам из Тёплой Норы, так и курсантам, которые не раз принимали участие в играх, хотя на каждую игру деревенские устроители игры добавляли новые элементы в оснащение поля. Кое-что менялось, но не слишком сильно.
Здесь, на поле военного училища, правила оставались теми же. И дорожки прохождения для двух групп те же. Но привычных ребятам сооружений нет. Вместо валунов и ям установлены словно бы полуразрушенные небольшие здания.
Нет, Коннор признавал, что это очень интересно — двигаться по дорожкам, время от времени забегая в пустые здания, чтобы спрятаться от «выстрела» противника. Да, это честно и справедливо — разрешить детям из Тёплой Норы пройтись по своим дорожкам, чтобы запомнить сооружения, которые придётся не только преодолевать, но и использовать в качестве защиты… Но один раз. В то время как курсанты уже свыклись с этими «полуразрушенными домами», уже запомнили их…
И ещё… Коннор снова взглянул на курсантов, которые готовились сразиться с младшими из Тёплой Норы.
Две группы одного возраста.
Но. Одна — из рослых ребят, специально отбираемых в военное училище, первый курс которого совмещён с общеобразовательной школой. И тот же первый курс — это сплошные спортивные часы. Уроки физической культуры — как говорит мама Селена.
Другая группа… Нет, они-то одногодки или близко к тому. Но выглядят ребята из Тёплой Норы внешне так, что никто не решился бы болеть за них. Слишком худые. Многие — слишком малорослые. Как выразилась бы Селена — слишком тщедушные. Особенно на фоне курсантов.
Селена. Коннор чуть склонился, будто ссутулившись, и взглянул направо. Сердитая и обиженная, Селена сидела через несколько ребят от него, сжимая кулаки, лишь бы не взорваться. Коннор знал, почему она так сердится. Именно она в одном из разговоров с директором военного училища для подростков объясняла, как построены пейнтбольные поля в её мире, и дала волю фантазии, рассказав о тренировочных полигонах с пустыми домами.
Коннор невольно улыбнулся. Что ж делать, если предприимчивый директор Кеган тут же реализовал поданную идею, к тому же выгодную ему своей новизной?..
Он снова неохотно перевёл взгляд на пейнтбольную площадку.
И снова встретился глазами с Ирмой, которая со странной настойчивостью всматривалась в него. И мгновенно насторожился, а потом спохватился и откинулся на спинку сиденья, пряча изумление под маской равнодушия. Ибо волчишка, коротко встретившись с ним глазами, внезапно ухмыльнулась и тут же подавила эту самую ухмылку. Надо признать… не то высокомерно хулиганскую, не то чуть ли не бандитскую.
И отвернулась, запрокинув лицо к небу и щурясь на яркое солнце. «Ирма что-то придумала? — с надеждой всмотрелся в неё Коннор и перевёл взгляд на её группу. — Но как она сумеет объяснить свою стратегию, а потом и тактику игрокам? Времени-то осталось — еле-еле пара минут!»
Но волчишка только покосилась на свою группу и уставилась на ведущего игры, объяснявшего правила. Мало того. На возглас из группы противников, когда её поддразнили тем, что такая мелочь вряд ли сумеет добраться до финиша, она промолчала, будто не услышала колкости. А потом… зевнула. И её маленький отряд, возмутившийся чужими намёками на их слабосильность, так удивился этому ледяному спокойствию своего командира, что перестал роптать на несправедливость новых правил.
