— Ничего страшного, — сказала Селена. — Орвар тебя проводит в твою комнату и сам успеет выспаться. Идите. — И, договорив, закрыла глаза, сразу представив себе образы мальчишек из братства.
Братство появилось не сразу. Прошло какое-то время, пока ушёл Гарден со своим «поводырем», пока Селена определялась со своими вопросами — и боялась, что робко вспыхнувшая надежда окажется реальностью.
Как ни странно, но ребята пришли не одни, а, как будто сговорившись, — с Трисмегистом, хотя Коннор привычно держался от него подальше. «Вас-то мне и надо! — с лёгким злорадством подумала Селена. — Ща как озадачу — будете знать!»
— Во-первых, тихий час — где вы гуляете? — строго спросила она. — Во-вторых, сядьте. Надо поговорить — совсем немного. Есть одна идея. Уважаемый Трисмегист, Вереску пятнадцатый год. Вот-вот у него начнётся инициация как взрослеющего эльфа. Вопрос: будет ли Вереск инициирован? То есть…повлияет ли дикая магия на его инициацию? Получит ли он родительские способности из древнего эльфийского леса? А если получит, какой силой он будет пользоваться? Привычной всем магией — или опять-таки дикой? Я профан в этом. И задам опять-таки глупый вопрос: скажите мне, пожалуйста, как может повлиять инициация на мальчика? Не прочистит ли она способности Вереска так, что он будет нормальным эльфом, который пользуется обычной магией?
— Хм…Про инициацию мы забыли, — признал Коннор.
Трисмегист сидел, просто-напросто потрясённый. После недолгого молчания он сказал:
— Помнится, Ривер говорил — он может проследить последствия некоторых магических действий. Надо бы с ним поговорить — как поговорить и с Бернаром, и с Колром. Ваша правда. Инициация очищает. Тогда не будет проблемы столкновения двух типов магии. Как это вам пришло в голову?
— Здесь был Гарден, — пожала плечами Селена, а потом спохватилась: старый учёный знает истории не всех детей в Тёплой Норе.
— Он опять впал в ступор? — встревожился Мирт и даже встал со скамьи, где было устроился. — Где он?
— Всё хорошо, его увёл Орвар.
Когда Мирт успокоился, Трисмегисту рассказали историю двух мальчишек-симбионтов, которые, объединившись сознанием, умудрились выжить даже внутри стаи одичавших оборотней, принявших обоих как своих.
Вереск слушал всех с изумлением и жадностью.
— А почему этот ваш Орвар до сих пор может успокоить Гардена? — спросил он. — Они же теперь разные? — Поколебавшись, он с кривой ухмылкой добавил: — Что будет, если я возьмусь за плечо этого…мага?
Трисмегист молчал, глядя в пол. Присмотревшись к нему, сидевшему с насупленными бровями, кажется ушедшему от реальности — погрузившись в осмысление невероятной истории, Селена поняла, что от него пока ответа не дождаться, а потому, вздохнув, спросила сама:
— Вереск, Космея принесла тебе обед, ты поел?
После недолгого молчания мальчишка хмуро откликнулся:
— Принесла. Поел.
— Опять поругались? — понимающе спросил Мирт. — То-то она в столовую сначала не заходила, пока Мускари её не нашёл и не привёл.
Дальше мальчишки тихонько заговорили между собой, а Вереск отвернулся.
А Селена вдруг чуть не засмеялась из-за дурацкой ситуации. Бедные, бедные эльфы в этом мире! Им столько приходится терпеть, чтобы только придерживаться своего жёсткого эльфийского кодекса поведения! Нервничает Вереск. Из-за этого страдает Космея и страшится всего подряд Мускари. Плачет Хоста, мучается Ильм. Счастливы лишь Азалия и Корунд, но только в её деревне. Счастлив Мирт со своим семейством, но опять-таки только в пределах деревни, как в тех же пределах счастлив Бернар. И счастлив маленький Корилус, которому, по его малолетству, наплевать на всё, кроме игр и товарищей по играм! Спокоен старый бродяга Трисмегист — но он по жизни пофигист, насколько уже поняла его Селена. Но и только потому пофигист, что его всегда больше интересовала наука, чем живые существа и их взаимоотношения.
— А сколько всего было проведено инициаций в деревне за всё это время? — поднял голову, словно очнувшись, Трисмегист.
— Три, — отозвался Мирт. — Первая была у меня. Она началась стихийно, и Коннору пришлось принять её, потому что никто не понимал, что со мной и потому что он оказался единственным сильным магом из всех, кто был рядом со мной.
— Мальчик Коннор, ты не перестаёшь удивлять меня, — задумчиво проговорил Трисмегист после секундного вглядывания в мальчишку-некроманта. — Кто другие двое?
— Корунд, — это сказал уже Коннор, равнодушно восприняв слова старого учёного. — У него были проблемы с семейной кровью и семейно-родовыми артефактами. Он долго не мог по-настоящему пользоваться магией. Колру пришлось сделать его своим птенцом, когда Корунд навсегда ушёл из своей семьи.
— И Азалия, — добавил Мика. — Бернар принял её инициацию.
— То есть самым проблемным был Корунд? — уточнил Трисмегист. — И где же проходила его инициация?
— На кладбище, — пожал плечами Коннор. — Там пространство тонкое, чтобы пробить для Корунда дорогу в священный лес эльфийской магии.
Когда до Селены дошло, какую именно информацию начал собирать старый учёный, она и обрадовалась, и испугалась.
