А во время ужина Селена объявила, что Коннор заболел. Магически. Поэтому он переехал в дом Трисмегиста, который и разбирается с его болезнью.
В столовой пошумели, погалдели и успокоились. Обескураженные лица Вереска и Берилла поняли и без объяснений. Но Вереск быстро успокоился — Агата, девочка-вампир, разговорила его и попереживала вместе с ним. О Конноре она уже знала, что он спаситель мальчишки-эльфа, а потому очень даже сочувствовала Вереску. Да и Мирт, его мастер инициации, рядом. А Берилл… Его успокоили братство и старшая сестра — Селена. И старший брат Александрит, которому тоже рассказали не полную правду, а лишь то, что нужно знать из-за связи младшего брата, Берилла, с братством.
С Иваром Селена поговорила перед сном.
— Коннор знал, что так будет? — хмуро спросил он, сидя на кровати в своей комнате.
— Предполагал, — ответила Селена, севшая напротив. Напоминать, что старший брат пытался достучаться до сознания младшего, Селена не стала.
— Знал… — тяжело сказал мальчик-некромаг. — И всё-таки согласился. Почему он не отказался? Потому что он… мой брат?
— И он знал, что в случае неудачи ты сразу согласишься на ритуал освобождения.
— Я думал — он сильный, — прошептал Ивар.
— Коннор не просто сильный. Он очень сильный. — Пришлось сделать паузу и про себя поискать слово или словосочетание, способное заменить фразу “мыслительная деятельность”. — Понимаешь, Ивар, самое неизученное на свете — это человеческий мозг. Мозг любого живого существа. До сих пор никто не знает точно, что может произойти, если вмешаться в его работу.
— А Трисмегист вмешался?
— Вмешались два… — Она хотела сказать “два фактора”, но снова пришлось заткнуться на секунды, чтобы найти слово попроще. — Две обстоятельства. Первое — травма головы. Когда “крабы” подбили машину с ним, она несколько раз перевернулась, и Коннор потерял сознание. До сих пор мы не знаем, что за травма была у Коннора.
Селена умолчала, что Трисмегист по сей день сомневается, физическая ли рана блокировала память, эмоциональная ли. Ивар просто этого не поймёт.
— А почему Трисмегист не вылечил Коннора тогда, в лаборатории?
— В то время беспамятство Коннора было ему на руку. Если бы Коннор помнил родителей и то, что с ними произошло, он не сумел бы выучить всего того, что потом пригодилось ему в пригороде.
— Этот Трисмегист бессовестный, — проворчал Ивар.
— Благодаря “этому” Трисмегисту, Коннор сумел снять тебя с капища, — заметила Селена. — Благодаря ему, спаслось из мёртвого леса братство, а ты прошёл ритуал и можешь больше не думать о неминуемой смерти от чёрных корней… Обстоятельство второе — это кровь Коннора, слишком насыщенная разными видами магии. Ну и теперь о главном. Что ты решил? Останешься в Тёплой Норе?
Он поднял голову. Глаза потухшие.
— Не знаю.
— Почему?..
Поспешно, будто боясь, что она прочтёт его мысли раньше, он выпалил:
— Я останусь, пока Коннор… — Он запнулся. — Пока он в библиотеке!
Настаивать она не стала. Хватит пока того, что у него есть крыша над головой. Что ему не надо скитаться в поисках еды. Что рядом те, кто поможет, если он будет нуждаться в помощи. И — учёба. Уже сейчас он не отказывается ходить в деревенскую школу-учебку… Трисмегист сказал — несколько месяцев…
А Ивар… К хорошему привыкают. И потом будет трудно отказаться от всех благ, которые даёт Тёплая Нора.
— Селена…
— Что?
— А к Коннору можно заходить?
— Навестить его? Конечно, можно. Только в комнату входить нельзя. Рядом с его комнатой постоянно сидят ребята. Дежурят, чтобы не пропустить его возвращения.
Ивар опустил взгляд, сдвинул брови, потом посмотрел на Селену.
— Братство?
— Да.
— А почему нельзя входить в комнату?
— Я точно не сумею объяснить. По словам Трисмегиста, ритуал продолжает своё действие. Коннор хочет вернуться в реальность, но силы вокруг него чуть ли не бушуют. Неподготовленный маг может попасть в это буйство — и неизвестно, что сделают с ним эти силы. — Учащённое в мгновения дыхание мальчика-некромага она прочувствовала сразу (“Господи, не собирается ли он тут же бежать к брату?!”), а потому торопливо добавила: — И есть возможность, что неопытного мага эти силы перекинут куда угодно — вплоть до того, что можно попасть в воспоминания о самом страшном в жизни.
— Это… как?
— Коннор сейчас в той точке своей жизни, в которой когда-то чувствовал себя… комфортно. Но только потому, что он сильный маг. Попади ты в линии пентаграмм, тебя магическая смесь может вернуть, например, в мёртвый лес.
— Пойдём к нему! — вдруг попросил Ивар, наклоняясь к Селене, будто боясь, что она ему немедленно откажет.
— Почему бы и нет… — Она оглянулась на окна, за которыми таились октябрьские сумерки. — Пойдём, — уже решительно сказала она.
