— Он старше Мики и Колина, — напомнил мальчишка-некромант. — Но они никогда не били мне в спину. Не наносили удара, когда я этого не ожидал. Такое трудно простить.
— Ты в с-самом деле реш-шился? — Юный дракон смотрел очень серьёзно.
— Ривер только что сказал, что он и Трисмегист придумали ритуал, основанный на моей крови и предметах, которые “знали” меня довоенного. Той машинки и камня хватит. Я устал от всего связанного с Иваром. Пусть я забуду всё, что было в этой жизни… Но у меня останутся мои братья. — Он слабо улыбнулся мальчишкам. — Я буду слышать вас и видеть ваши сны. Вы напомните мне о главном. О том, что я ваш брат. Мне кажется, в том возрасте я знал многое о магии. Я увижу наши линии, которые нас объединяют. И не буду чувствовать себя… одиноким.
— Потерять пять лет… — прошептал Мика.
— Забудь. Может, ещё и не потеряю… Сейчас у нас есть конкретная цель — съездить в пригород, в приют, и найти вещи Малачи, а среди них сумку Ивара.
— И всё-таки… — медленно сказал Колин. — Коннор, тебе не страшно?
Он не стал оборачиваться, чтобы взглянуть на мальчишку-оборотня, только ссутулился, а потом пожал плечами.
— Страшно. Но это… опыт. И когда-то пришлось бы его пройти. Ивару страшней. Мы не знаем, что будет с ним дальше. Пока он справляется с корнями. Но помалкивает о том, что знает про них. И собирается уйти. Насколько я понимаю, он знает, что будет с ним, если заклятие чёрных корней останется с ним. Может, поэтому он так злится на меня, что я единственный, кто может помочь ему, но не хочет.
— Но ведь он знает, что Трисмегист может обойтись и без твоей памяти!.. — не выдержал Мирт.
— Селена бы сказала, что это психология, — вздохнул Коннор и улыбнулся. — Да ладно вам! В конце концов, что произойдёт, если память откажет мне? Меня не выбросят на улицу к Ночным Убийцам. Я останусь сыном Джарри и Селены. И вашим братом. Хорош задерживать отъезд в пригород. Поболтать можно и по дороге.
Почти не замеченные из-за подступающего вечера, они сели в машину — Коннор за рулём. В гробовом молчании проехали по деревне, выехали на луговину и двинулись к мосту через речку. Мальчишка-некромант сидел насупленный. Как прервать гнетущее молчание — не знал, но начинал злиться всё больше… Вскоре поднялись на дорогу, ведущую к пригороду, и, тут, наконец, Мика вдруг не сказал:
— Кончай головы нам морочить, Коннор! Ты же сам нам сказал о словах Трисмегиста! Чем больше найдётся вещей, связанных с определённым временем, тем быстрей ты всё вспомнишь сам! Так вот… Если после ритуала ты забудешь всё: и Тёплую Нору, и нас, и всех остальных — Тёплая-то Нора никуда не денется! И ты никуда не денешься — всё вспомнишь, потому что вокруг будет всё наше, а значит — твоё!
— Я и забыл об этом! — удивлённо сказал Хельми.
А Колин выдохнул с таким облегчённым подвывом, что братья расхохотались. А когда устали от хохота, Мирт вытер мокрые от слёз глаза и мечтательно сказал:
— А ведь это здорово! Мы снова можем думать о будущем так же легко, как раньше! Не надо нервничать, что завтра всё будто провалится куда-то непостижимо. Коннор, ты рядом — и это… — Он попытался найти какое-то слово, а потом, смеясь, махнул рукой.
Машина мчалась к мосту, когда Хельми внезапно сказал:
— Коннор, а ты уверен, что Ивар вс-сё понял? Из того, что ты только что ссказал ему на манс-сарде?
— Теперь я тебя не понял, — удивился мальчишка-некромант.
— А я сообразил, — задумчиво сказал Мирт. — Чтобы Гарден меня понимал, первые два года мне пришлось объяснять ему многое так, как будто он совсем малыш. Как Селена сказала бы — на пальцах. И то — Гарден меня не всегда понимал.
— Сравнил, — сердито пробормотал Коннор. — Гардена — с Иваром.
— Хельми прав, — вступил Мика. — Коннор, не обижайся, но, по-моему, ты общаешься с Иваром как с равным всем в Тёплой Норе… ну это, по интеллекту или по… ну, я не знаю, как сказать!
— Вот-вот! — подхватил и Колин. — Я так иногда с Ирмой разговариваю. Она на меня, как на дурачка, смотрит и говорит: “Хватит выпендриваться! Я тебе не твои братья или учителя, чтобы со мной так говорить!” И я понимаю, что она не понимает меня.
— Так. Теперь и я чувствую себя дураком, — спокойно сказал Коннор. — Объясните же мне на пальцах, что именно не так в моих разговорах с Иваром.
— Мы же не знаем, чему учили его тёмные друиды, — ответил Мирт, вздыхая. — А вдруг его одноклассники… ой, соученики… с ним пытались тоже вот так — бить в спину друг друга, а тёмные друиды поощряли это, потому что развивали жестокость? Ты говоришь — подлость. А если у них там такая вот подлость считалась нормой? И потому Ивар считает то, что сделал… — мальчишка-эльф замолчал, замялся, видимо не зная, как отчётливей высказать мысль.
— Догонялки! — решил Мика. — Ты ему подлянку, и он — тебе.
— Думаете, он посчитал мой отказ с памятью за подлость? — изумился Коннор.
