— Успокойся! — резко сказал мужчина, встряхнув Лин за плечи. — Ты солдат, а не истеричка! Сначала дело, потом эмоции. Иди и проведи чёртову пару, Лин!
Девушка оцепенела. Нолан был прав, она обязана быть сильной даже ступая в неизвестность. Тем более, что Андер жив. Она закивала, словно китайский болванчик, мысленно пытаясь успокоить себя.
***
В истерике Лин не заметила стоявшего в коридоре Эйден. Он внимательно слушал все о чем говорят эти двое. Младший не понял ровным счетом ничего, но как и девушка был уверен что случилось что-то серьезное, тем более что рано утром он видел как тот самый Хатиман, из-за которого у Лин едва не случился инфаркт, хромая, плелся в сторону санчасти. На его футболке и руках была кровь, он был без кожаной куртки, в которой уезжал. Все это Эйден выложил Мэтью, когда завалился к нему перед парами. Мэт одевался, а Эйден сидел на его кровати, подобрав под себя ноги.
— Странно… Хатиман не сказал Лин, что он в САНУ. Да и почему он так сильно хромал? Кто-то навесил ему? В жизнь не поверю. А Якоб с Сэмом вообще не вернулись, Фернандеса на месте нет…
— Мать твою, Эйден! — перебил трель друга Мэтью. — Хватит уже об этом трепаться.
Эйден пожал плечами. С Мэтом дедуктивного метода не построишь, никакой помощи. Он только с хмурой мордой натягивал армейские ботинки посреди комнаты, не жалея ковер, пусть и черный.
— Тебе вообще плевать что ли? Не интересно что с ногой Анде…
— Эйден… — предупреждающе протянул Мэт.
В том то и дело, что было интересно. От желания рвануть в санчасть вместо пар, сводило все внутренности. Мэтью не понимал, что это за чувство. Ему было страшно? Кажется, так. Он переживал, что с Андером, с этим Хатиманом, ребенком Сатаны что-то серьезное, но успокаивала мысль, что он живой.
Мэтью полностью собрался и парни вышли из комнаты. Эйден молчал, надувшись на друга, за то что он не хочет порассуждать с ним, а Мэт тяжело дышал, удерживая себя из последних сил.
— Бабби, кстати, любит со мной болтать, — словно маленький ребенок дулся Эйден. — Где ее сегодня черти носят?
Потерянная подруга нашлась в это же мгновенье. Он взлетела по лестнице, пробежала по коридору третьего этажа и вцепилась в руку Мэта, тяжело дыша от бега. Она была взволнована и напугана.
— За тобой волки гнались? — слабо улыбнулся Мэт, придерживая Бабби за руку.
— Да нет! Короче, я была в санчасти сейчас, — задыхаясь выпалила девушка.
Мэтью закатил глаза, не желая слушать одно и то же второй раз за утро. Он отступил от подруги и пошел вперед, но она снова поймала его и посмотрела в глаза с такой мольбой, будто сейчас от Мэтью зависит чья-то жизнь.
— Дослушай, пожалуйста. Я зашла к Медисон в кабинет, точнее хотела зайти, приоткрыла дверь, но услышала Хатимана и не решилась. Он говорил ей что кого-то убили ночью, а потом медсестра начала плакать. Ты должен узнать у Андера. Никто больше с ним не общается как ты. Мэт? Эй?
Последняя капля рухнула с чан с расплавленными нервами. Мэтью ругнулся и сорвался с места в сторону выхода. Ему нужно было как можно скорее найти Хатимана, узнать что стряслось, чтобы все успокоились наконец. А если быть окончательно честными, ему хотелось удостовериться, что со старшим все в порядке.
Под конец сентября небо было хмурое, дождливое. Серые полосы выглядели как предсмертные картины старого живописца. Ветер продувал одежду насквозь, но Мэт упрямо шел в сторону санчасти весь в черном, как предвестник беды. Он без зазрения совести ворвался в кабинет Медисон, даже не постучавшись и уставился на заплаканную медсестру и Хатимана, который сидел на кушетке, опустив голову.
— Что стряслось, Мэт? Что-то болит? — Мэдисон всегда оставалась врачом.
Мэтью покачал головой, глядя на окровавленные руки Хатимана и на лодыжку, перетянутую эластичным бинтом. Он не признал бы это даже под угрозой смерти, но стало легче, будто тяжелый гранитный камень свалился с груди. Он даже забыл о том, что Бабби говорила о смерти, мало ли кто выходил ночью на задание.
— Иди на пары, — устало попросил Андер.
— Что происходит? — Мэт метал взгляд от Медисон к Андеру и обратно.
— Мой хороший, — вяло улыбнулась медсестра, поднимаясь с кресла, — ты потом все узнаёшь, не переживай.
В этом здании не было никого милее и добрее этой женщины. Она больше была похожа на детского педиатра, чем на ту, кто может вытаскивать пули из груди солдат.
— Оставишь нас ненадолго?
Голос Хатимана звучал глухо. Уставший и охрипший он вызывал дрожь и совсем не от страха, а от того какой разбитый Хатиман — вот что жутко.
Андер захотел рассказать правду сейчас. Ему жизненно необходимо было поделиться произошедшим с Мэтью. Разбираться в своих чувствах не подходящее время, но одно Андер знал точно — он нуждается в компании парня.
Медсестра только кивнула, погладила Мэта по спине и тенью вышла из кабинета. Обстановка пугала. Теперь младший точно понимал, что убили кого-то, кто был сильно дорог Андеру — Якоб, Сэм, Фернандес?
— Сэм, — ответил Хатиман, будто прочел мысли Мэтью.
