Эйден лениво рассматривал солдатов в гостиной, стоя у окна. После занятий, все кто не устал до смерти и не был ранен собрались здесь, чтобы отдохнуть. Гостиная напоминала пристанище потерянных душ, которые сами это прекрасно понимали, но многие не хотели признавать. Они делали вид, что находясь здесь, делают правильные вещи, на деле же они учились быть животными. Безжалостными и проворными убийцами, которым за время нахождения в САНУ отбивают всякие человеческие чувства.
К слову, Эйден был бы не против отключить тот тумблер, который отвечает за чувства к людям, в частности парням, конкретно к одному. В какой момент ему начал нравится Якоб он не мог сказать точно. Кажется, уже целую вечность, с тех самых пор, как впервые увидел его. Якоб сдержанный и скупой на эмоции относительно чужих людей. Он постоянно в своих мыслях, блуждает по лабиринтам разума, а Эйдан ради развлечения гадает, о чем думает старший.
— Мать твою, Оливия! — парень, которого все звали просто Медведь, бросил оставшиеся карты на стол.
За кофейным столиком развернулся целый покерный клуб. Медведь (названный так чисто из-за телосложения) проиграл и был явно недоволен. Оливия смеялась, как и все вокруг, наблюдающие за игрой.
— Угадай, что я узнала!
К Эйдену подбежала Бабби и повисла на его плечах. Рыжие волосы, завитые в локоны, щекотали лицо. Эйден аккуратно отодвинул подругу чуть дальше.
— Мне страшно когда ты так говоришь после событий с Сэмом.
— Да нет, я о том, что подслушала разговор старших. В выходные будет вечеринка!
Вечеринки в САНУ были редкостью, но иногда это было жизненно необходимо и тогда устраивали максимально сумасшедшую ночь, исключающую все правила и нормы. Включались тусклые цветные лампы по всему дому, надевались черные маски. В эту ночь старшие и младшие становились на один уровень.
— А потом пол дня выгребать свинарник. Причем ночью мы все равны, а на утро старшие это старшие, а мы горничные на выезде, — скривился Эйден.
— Н-да, сударь, Вы бы уже с кем-нибудь сексом занялись, уж больно Вы нервный последнее время.
— И тебе того же желаю, — ответил Эйден, вложив в свою фразу максимально ехидный тон. — Кстати, Мэт не закрывает на ночь дверь, заглянула бы.
Бабби ударила друга по плечу, толкнула его и еще раз ударила, а Эйден в свою очередь попятился назад, чтобы успеть сбежать, если вдруг подруга окончательно слетит с катушек. Но в какой-то момент лицо Бабби сменилось со злого на радостное, а Эйден врезался в чью-то грудь.
— Привет, как ты себя чувствуешь? — девушка напрочь забыла про присутствие Эйдана и обняла Мэта.
После сегодняшней ночи чувствовал он себя отвратительно. Не помог даже холодный душ. Похмельное состояние порядком позабылось за время проведённое в армии, к тому же Хатиман предупредил, что знать о его ночной попойке и задании никто не должен, поэтому когда утром Бабби хотела зайти за ним, Андер остановил ее у двери и сказал, что Мэтью на занятия не идет из-за плохого самочувствия.
— Хатиман сказал, что у тебя бессонница и медсестра напичкала тебя снотворным, — Бабби не унималась ровно так же как и не выпускала парня из объятий.
— Все нормально, — кивнул Мэт. — Вы не видели Ан… Хатимана?
Эйден улыбнулся. Он улыбался так каждый раз, когда друг заводил разговор о старшем. Если и есть в мире самый лучший радар, то это гей-радар, который у Эйдена сейчас пищал в голове и кричал: «На борту чувства! SOS!». Только вот не факт, что между ними что-то будет и вопрос поймут ли эти двое, что нужны друг другу. Хатиман бесчувственный камень, Мэтью уверен что он на сто процентов гетеросексуален и оба полагают, что ненавидят друг друга, а на деле только и делают, что тянутся друг к другу как магниты.
— Ну, я последний раз видел Хатимана возле его спальни. Полагаю у него тоже бессонница и сейчас он спит?
— И к чему ты клонишь? — насупился Мэтью.
Эйден улыбнулся, пожимая плечами, и ушел, ничего не ответив. Мэтью тоже развернулся в сторону лестницы, а Бабби стояла на месте пытаясь собрать какой-то очень мутный пазл в голове. Она понимала, что Эйден о чем-то знает, но даже не думала что это «что-то» ломает ее мечты.
***
Мэтью хотел постучаться в дверь Хатимана, но решил не привлекать лишнее внимание и попытал удачу, повернув ручку. Дверь была не заперта. Он быстро прошмыгнул внутрь, пока в коридоре кто-нибудь не появился и не увидел его.
В комнате было сумрачно. Сквозь черные задернутые шторы едва пробивался свет. Андер спокойно спал на животе, сунув руки по подушку. Мэтью даже улыбнулся от понимания того, какой Хатиман беззащитный сейчас. Что снится солдатам? Лучшая нафантазированная жизнь или тьма? Мэтью снится семья и друзья, его дом, детство, гробы, кладбище и так по кругу красочный сон становится черно-белым кошмаром.
Мэтью искал Хатимана не потому что соскучился до смерти или имел кучу вопросов. Случилась более веская причина, которая тревожила и не могла ждать. Младший сделал пару шагов в сторону прикроватной тумбочки и, когда глаза привыкли в свету, довольно улыбнулся. Его серебряный браслет лежал на тумбочке Андера.
