Бабушка берет на себя ту же самую роль в жизни Алеши, какую женщины в России традиционно играли в жизни всех детей, а именно роль бабушки и няни — женщины, чувствующей себя как дома в этом мире, и нередко только до тех пор, пока они делали его домом для других. Подобно большой печке в центре избы, они всегда могут служить такой опорой, которая придает людям стойкость и позволяет ждать, ждать так долго, что надежда превращается в безразличие, а выносливость — в рабство.
Алеша должен оставить своих «матерей», причем оставить их без осадка греховности, заставляющей блудного сына покаянно терпеть сильный характер матери. Другими словами, с трудом вырываясь на свободу, он как бы уничтожает свою мать. Причина во многом болезненного и полного отказа заблудшей души кроется в необходимости преодолеть чувство оскверненности и заброшенности материнского источника и возвратиться через слияние душ к самому первому чувству дома, чувству рая.
Однако настоящая мать, по-видимому, не испытывает насущной потребности в таком доме. В крестьянской России существовали градации и уровни материнства, которые предотвращали исключительную фиксацию на матери и дарили ребенку богатый набор образов дающей и фрустрирующей матери. Бабушка есть и остается представителем образа матери периода младенчества, не искаженного эдиповой ревностью взрослеющего мальчика.
В нашей картине «настоящая» мать Алеши показана слабовольной и ускользает от него. Она постепенно перестает что-то значить для него сначала как источник силы, а затем и как объект привязанности. В самом начале фильма есть эпизод, где эта мать, защищая сына, самонадеянно набрасывается на одного из своих озлобленных братьев, швыряя в него чем-то, попавшимся под руку. В это мгновение Алеша поддается искушению и громко говорит: «Моя мать — самая сильная». Вскоре бедному мальчику пришлось взять свои слова назад: когда дед порет его, охваченная страхом мать лишь просит его: «Папаша, не надо! Отдайте…» — «И сейчас твоя мать самая сильная?» — эхом отзывается недоброжелательная маленькая кузина. Слабость женщин не есть физическая слабость. Их слабость в том, что они «уступают».
Если для Алешиной бабушки не существует никаких законов, кроме собственного мнения, и беспринципна она лишь потому, что предвосхищает нормы формирующейся морали, его мать выбирает притворную безопасность мелкого чиновничества. Она продает себя, выходя замуж за одетого в мундир лакея, и объясняет сыну, что таким способом она сможет купить свободу и для него. В этот единственный раз Алеша реагирует резко, не сдерживаясь. Он оскорбляет поклонника матери, а затем бросается на кровать и плачет, как плачут все дети. Уезжая, мать еще раз напоминает ему о своем физическом присутствии, укутывая его своей шалью. Но нет и намека на то, что он намерен последовать за ней, использовать в своих интересах ее личное и социальное предательство. «Видно, судьба тебе со мной жить», — говорит старик Каширин. Мальчик угрюмо молчит.
Поразительно: традиционное разделение и размывание материнства в крестьянской России, вероятно, делало мир более надежным, заслуживающим доверие домом, поскольку материнское отношение не зависело от одной хрупкой связи, а было делом однородной окружающей среды. И тем не менее горькая тоска по прошлому прямо связывалась с уходом матери к «новому мужу» или с тем, что она деградировала либо ломалась как-то иначе. Так, по крайней мере, это выглядит в художественной литературе. Относительно «нового отца» Алеши напомним, что отец Гитлера тоже был чиновником, членом холопского, хотя и амбициозного «среднего» сословия.
В фильме Алеша решительно подавляет свою тоску по прошлому. Что такая тоска сделала с Горьким, мы увидим позднее, при обсуждении приступов его гнева и презрения, а также его странного покушения на самоубийство в ранней зрелости. На манере письма Горького долго отражалось страдание от этой тоски по прошлому. Чехов писал ему: «…у Вас, по моему мнению, нет сдержанности… Особенно эта несдержанность чувствуется в описаниях природы… в изображениях женщин и любовных сцен… часто говорите о волнах». Горький усердно работал над преодолением этого недостатка.
Дедушка был небольшого роста, «с рыжей бородкой, зелеными глазками и руками, которые казались выпачканными кровью, настолько краска въелась в кожу. Его брань и молитвы, шутки и поучения каким-то странным образом сливались в раздражающий, ядовитый вой, как ржа, разъедавший душу». Фильм правдиво отражает это описание. Дедушка изображен разрушителем всех мальчишеских радостей.
Он — мужчина — зависит от своих денег и силы бабушки, как ребенок. Садистически-ретентивный Скряга, склонный накапливать и сохранять садистские предрасположенности, он постепенно регрессирует к зависимости от нищего.
Свойства его характера проявляются во всей полноте в сцене порки.
