Сентиментальная и в меру мечтательная Екатерина Матвеевна думала о встрече Маврика с Ильюшей, в котором тоже так рано проглянул взрослый человек.
Как знать, куда поведет эта встреча у хлебной палатки племянника и этого, так запросто зашагнувшего в ее сердце чужого мальчика.
XI
Отец Ильюши Григорий Савельевич Киршбаум и был тем организатором подпольной типографии, которого Иван Макарович Бархатов всячески стремился поселить в зашеинском доме. По замыслу Ивана Макаровича и Киршбаума, знакомство должно было состояться на пароходе. Анна Семеновна Киршбаум должна была разговориться с Екатериной Матвеевной, но все оказалось проще, естественнее и быстрее.
Киршбаум не знал в лицо Екатерину Матвеевну, но узнал ее по приметам. Очки в золотой оправе. Черная кружевная косынка. Степенна в походке, взгляде и разговоре. Родимое пятно на подбородке. И наконец, самая безошибочная примета - кудрявый, голубоглазый мальчик в бархатном костюмчике с белым кружевным воротником. И когда Киршбаум увидел Маврика на мостках вместе с его теткой, он сказал сыну:
- Иль, не лучше ли, чем сидеть на багаже, познакомиться с этим мальчиком? Вам же вместе ехать...
И тогда Ильюша пошел за Мавриком и его теткой. А теперь они возвращались втроем. Екатерина Матвеевна вела за руки по шумным мосткам обоих мальчиков.
- А это, тетя Катя, моя мама, мой папа и моя сестра, - сказал Ильюша, подводя Екатерину Матвеевну к своей семье, сидящей на багаже.
- Илья, ты с ума сошел, - оговорил его отец, - может быть, госпожа, которую ты так невежливо называешь тетей Катей, и не желает знакомиться с нами...
- Ну как вы можете так, - смущенно сказала Екатерина Матвеевна, протягивая руку. - Здравствуйте, Анна Семеновна, здравствуйте, Григорий Савельевич...
Киршбаум оживился, пожал плечами и весело сказал:
- Как? Этот маленький чертенок уже предал своих родителей?..
- Так нельзя, - остановила его Екатерина Матвеевна. - Так нельзя называть младенца, Григорий Савельевич...
Не договорив, она услышала знакомый голос:
- Бараша-кудряша!
Маврик оглянулся. Ну конечно, это он, сапожник Иван Макарович Бархатов.
- Как вы любезны, - сказала ему Екатерина Матвеевна.
А он:
- Как на шиле сидел все это время. Дай, думаю, сбегаю на пристань. Невелико время полчаса, а помнить не один год будешь.
Иван Макарович Бархатов на пристани оставался недолго. Ему нужно было, чтобы Киршбаум увидел его разговаривавшим с Зашеиной и Мавриком. Бархатов нарочно громко называл Екатерину Матвеевну, а Киршбаум, проходя в это время на пароход, тоже громко сообщал своей жене:
- Теперь я вижу, что не только ты считаешь меня пентюхом, но и другие...
- Ильюша, Ильюша, - предупреждающе крикнул Маврик, - осторожно по сходням...
- Я знаю, я знаю, - отозвался Ильюша. - И ты иди. Сейчас засвистит второй.
Бархатов понял, что его опасения были напрасны. Он мог бы и не приходить на пристань. Ему очень хотелось сказать Маврику об Ильюше: "Какой хороший у тебя новый знакомый", но большая конспирация не терпит и малых промахов. Поэтому Киршбаум и Бархатов на прощание даже не обменялись взглядами.
Иван Макарович не стал дожидаться второго свистка.
- Прости, мой дружок, тороплюсь. Не забывай меня...
- Никогда. Никогда, - ответил Маврик и протянул руки к шее Бархатова.
- До свидания, Екатерина Матвеевна, - сказал Бархатов и поцеловал ей руку.
"Бывают же и среди сапожников обходительные люди, - подумала она. Конечно, может быть, он зашел по пути. Но все равно нужно быть благодарной ему. Хоть один человек да проводил Маврика. Пусть не до третьего свистка, но проводил".
- Маврик обязательно вам напишет, Иван Макарович... Дай бог вам всего хорошего...
И они расстались.
Маврик в кармане своей куртки обнаружил надувного чертика и пачку с множеством картин для волшебного фонаря.
- Ты смотри, тетя Катя, - радовался мальчик, - папа не сумел разыскать их, а он разыскал...
Это были картинки к сказкам "Конек-горбунок", "Про братца Иванушку и про сестрицу Аленушку" и особый пакетик с картинками к рассказу Л. Н. Толстого "Бог правду видит, да не скоро скажет".
- Как это хорошо, как это хорошо с его стороны, - твердила Екатерина Матвеевна и в первый раз в жизни подумала, что за такого человека она, может быть, и могла бы выйти замуж. Правда, у него не очень чистые руки... Они, кажется, в дратвенном вару... Но зато сам он чистый и, безусловно, честный человек.
XII
Третий свисток засвистел скорее, чем думал Маврик. Пароход постоял еще с полминуточки, потом убрали сходни. Послышалась команда:
- Отдать носовую, - и зашумели плицы колес.
Потом отдали кормовой канат с большой петлей. Петля шлепнулась в воду и стала ползти на пароход.
