- Вот видите, - сказал Турчаковский, испытующе глядя своими пронизывающими темными глазками в большие, начинающие светлеть от старости глаза Калужникова. - Херес - отличное отрезвляющее вино. Велю прислать вам полдюжины бутылок. Допивайте, отец протоиерей, не оставляйте в стакане зла. И я допью, чтобы начать новую.
- Куда же, зачем же, Андрей Константинович, - учтиво противясь, сказал Калужников.
- Превосходное имя - Матвей... Матвеевская часовня. Часовня, связанная с почтеннейшим корпусным мастером, рабочим Зашеиным. Какой козырной удар по листовкам... И какая могла бы получиться глубокая проповедь, в которой слегка, без педалирования, проповедник вспомнит человека, носившего имя евангелиста. Однако же, отче, не много ли мужских имен даем мы храмам и часовням?.. На Гольянихе церковь... Никольская... замильвенская - Петра и Павла, на кладбище - Ильинская... Опять святой мужского пола...
- Зато на Рыдае - Благовещенский храм...
- Это верно, отец протоиерей, но, насколько я понимаю, главным героем в благовещении был благовестник Гавриил. Не так ли?.. Часовню, мне кажется, неплохо бы назвать именем святой женщины... девственницы...
- Екатерининской? - спросил протоиерей, поняв, куда клонит речь Турчаковский.
А тот будто сделав открытие:
- Екатерининской... именем преподобной Екатерины...
- Не преподобной, а великомученицы. Не темните, Андрей Константинович...
- Позвольте, отец протоиерей, это вы, а не я назвал первым это звучнейшее из имен... Екатерининская часовня! Огромная икона великомученицы во весь рост, написанная умным и тонким иконописцем.
- Великомученицу писать в очках или без? И если в очках - то в золотой оправе или в простой металлической?
Глаза Турчаковского сверкнули зло и угрожающе.
- Не кощунствуйте, отче.
- Да до кощунства ли мне! Пас. Откроемся. Ход ваш.
- Так-то лучше, - все так же повелительно продолжал Турчаковский. Насколько мне позволяют мои знания, святые, как и носящие их имена, не были лишены ушей, лбов, носов, ртов, - отчеканивал управляющий, - равно и всего прочего, присущего людям, например, величавого сложения, покатости плеч, цвета волос и глаз... И почему одной из достойнейших, носящих имя великомученицы, не повторить по божьему промыслу ее черты?
- Это требование?
- Праздные размышления между первой и второй бутылкой. Где слыхано, чтобы какой-то заводской чиновник диктовал главе многих приходов, как называть часовни, и наставлял в тайнах иконописи?
Турчаковский посмотрел на каминные часы с амурами, потом на карманные золотые, зевнул и сказал:
- Как я задержал вас, отец протоиерей.
А тот, понимая, что его выпроваживают, вынужден был ответить согласием Турчаковскому ранее, чем этого требовали приличие и сан.
- Екатерининская так Екатерининская... А что сказать Чуракову?..
- Сказать, что его преосвященству епархиальному архиерею, а равно его высокопревосходительству управляющему Мильвенским заводским округом лучше знать, как следует называть заводские часовни. А если ему этого покажется недостаточно, то верните ему пожертвованное и попросите от моего имени убираться к... мадам Чураковой из призаводских лавок, которые будут сданы безвозмездно заводской потребительской кооперации. Прошу вас еще по единой свежеоткупоренного, отец протоиерей.
- Господи владыко... Я ли это? - спросил себя Калужников и опустил на впалую грудь отяжелевшую голову.
ВТОРАЯ ГЛАВА
I
В церковноприходскую школу Маврик не вернулся, хотя и мог бы. Новый молодой законоучитель из Никольской церкви, заменивший кладбищенского попа, не советовал Екатерине Матвеевне переводить мальчика среди года в другую школу, но Зашеина на это сказала:
- Там у вас и стены будут плохим напоминанием для него.
- Ни за что, - подтвердила Любовь Матвеевна. - Мой сын может учиться и дома, как другие дети из порядочных семей.
